Беспечная жизнь Миши Л. Автобиографические рассказы
«Пожалуйста, сыграйте для нас, молодой человек!» – воскликнули все с одобрением. Гуляб играл и пел как никогда! Он был вознагражден искренними и бурными аплодисментами, особенное оживление настало, когда он спел популярную непальскую песню о любви «Меро Майялу[1]».
Отъезд королевской семьи и свиты был столь же стремительным, как и прибытие. Признаюсь, я испытал огромное облегчение, когда сразу после отъезда царственных гостей мне позвонил мистер Рана и попросил прислать счет за вечеринку. Я сел за освободившийся королевский стол, пригласил Пурушотама, и вдвоем мы допили то, что осталось от бутылки отборного арманьяка!
Даже в самом страшном сне я не смог бы представить, что все сидевшие за этим столом члены королевской семьи, за исключением брата короля – принца Гьянендры, будут расстреляны во время ужасной бойни, устроенной наследным принцем Дипендрой 1 июня 2001 года, 21 год спустя. Прежде чем выстрелить себе в голову, он убил отца, мать и еще 10 членов своей семьи!
Спустя 4 месяца судьба, снова решив всё изменить, вывела меня на неожиданный перекресток. Между мной и моим средним братом Александром с раннего детства существовало сильное соперничество. Разница в возрасте между нами была меньше 18 месяцев, и в детстве мы постоянно ссорились. Тот факт, что отец передал управление рестораном «Борис» мне, вызвал у брата приступ ревности, и я ничего не мог с этим поделать.
Но что действительно меня бесило, а также создавало постоянный стресс для нашего непальского менеджера, так это то, что мой брат не только позволял себе брать всё, что ему хотелось из ресторана и кладовой, но и постоянно приводил в ресторан компании своих друзей и угощал их бесплатно! Я много раз просил отца урезонить Александра, пока ситуация еще не вышла из‑под контроля, но отец так ничего и не предпринял. Конечно, произошел неминуемый взрыв!
У меня был выходной, мы с женой пригласили к нам домой на ужин нескольких друзей‑саньясинов. Пиво быстро заканчивалось, поэтому я решил быстро съездить в ресторан, чтобы взять там несколько бутылок. Войдя в бар, я увидел там брата, сидящего на угловом диване в окружении пятерых друзей. Их стол был уставлен разнообразной едой и напитками. Решив не обострять ситуацию, я молча открыл холодильник, чтобы достать 6 бутылок пива. В холодильнике было только 3 бутылки, поэтому я попросил официанта принести полную коробку из кладовой.
Пока я ждал, Александр вдруг начал громко выкрикивать непристойности в мой адрес на непальском языке. Каждое оскорбительное высказывание сопровождалось громким смехом его непальских спутников. Я проигнорировал это один раз, потом второй, третий, и вдруг во мне что‑то надломилось! Хотя я не склонен к насилию, да и серьезного боевого опыта у меня нет, но я предложил ему выйти со мной на парковку. Как только он вышел, я его ударил. Он ответил, и началась драка. Когда моя бровь оказалась рассеченной, меня охватила дикая ярость, и я схватил кирпич, чтобы его ударить. Он увернулся и выбежал за ворота. Преследуя его, я услышал отдаленные крики. Вытирая текущую по лицу кровь, я поднял глаза и увидел, что боковая терраса на втором этаже нашего ресторана заполнена людьми. В этот момент у нас проходил ужин, организованный одним из посольств. И вот, около 30 высокопоставленных дипломатов из разных стран стали свидетелями сцены, в которой два сына Бориса дерутся друг с другом как бешеные псы!
Прогнав Александра с территории ресторана, я вернулся в бар, чтобы привести в порядок лицо. Сверху спускался разъяренный отец! Недопустимая, отвратительная сцена, устроенная его сыновьями, должно быть, поставила его в ужасное положение! Отец начал говорить, когда брат возвращался, входя в ворота.
– Ты немедленно возвращаешься домой! – сердито крикнул он, шагая в его сторону. Брат развернулся и убежал.
– И ты тоже иди домой! – крикнул он мне.
Именно в этот момент мне стало абсолютно ясно, что делать. Довольно! Встав с отцом лицом к лицу и глядя ему прямо в глаза, я без малейшего колебания произнес:
– Папа, я много раз предупреждал тебя, что это когда‑нибудь произойдет, и сегодня это случилось! С меня хватит этого постоянного напряжения, найди кого‑нибудь другого, кто будет заниматься твоим рестораном! Я ухожу прямо сейчас!
Сказав это, я завел свой «энфилд» и поехал домой, к своим гостям. Увидев мое лицо в синяках и ссадинах, все заволновались и стали спрашивать, что произошло. «Я поссорился с братом и уволился из ресторана. Я не буду там больше работать, никогда!»
Остаток вечера я старался изо всех сил расслабиться в теплой и любящей компании моих родных и друзей. Тело болело после драки, но другая боль сильнее терзала мое сердце. Это была глубокая печаль, возникшая из‑за моего решения перестать поддерживать отца после стольких лет, что мы были рядом друг с другом. Мне также было грустно от того, что отныне разрыв с братом стал непреодолимым. Но, несмотря на все мои сожаления, жизнь продолжалась, и я сделал свой выбор.
Пару дней спустя мы с женой решили обсудить варианты наших действий на ближайшее будущее. Вспомнив о курсах шиацу, которые предлагались в ашраме в Пуне, я сказал ей о своем сильном желании изучать шиацу, и, возможно, практиковать его на профессиональном уровне. То, что она сказала, застало меня врасплох: «Я подумала и решила, что тоже хотела бы принять саньясу. Почему бы нам не взять детей и не поехать на месяц в Пуну? Там я, Николас и Кэтрин сможем принять посвящение, а ты будешь учиться шиацу. Тем временем я займусь гончарным делом, а дети будут ходить в школу в ашраме! Так всё и произошло, когда через две недели мы вчетвером уехали в Пуну!
[1] «Моя любимая» (неп. – «Mero Mayalu») – популярная и сейчас песня, в которой есть строчка «Cердце трепещет, как шелк на ветру…».
