Цербер-Хранитель

Милочка сдержала свое слово. Утренним дилижансом, который в просвещенном двадцать первом веке выглядел как вполне комфортабельный минибус, в больницу заявилось светило в сопровождении верных подмастерьев. Охреневший Горовой метался по больнице как ошпаренный. Не менее охреневший, но куда более сдержанный главврач мрачно поглядывал на невозмутимую Милочку, которая после дружеских лобзаний со светилом уходить к себе не планировала, держалась поблизости, всем своим видом давая понять, что она в происходящем действе человек далеко не последний. Кто бы сомневался!

На консилиуме, который собрали для осмотра Джейн, Милочка тоже, разумеется, присутствовала. Сама присутствовала и Мирона привлекла. Мирон не сопротивлялся, ему и самому было интересно, как работают светила государственного масштаба. Светило работало быстро, складно и ладно! Отмахнувшись от назойливых реверансов начмеда Горового, Вышегородцев сразу же приступил к делу. Он был невысок, головаст, лысоват и слеповат, голос имел тихий, а пальцы музыкальные. В книжках эти пальцы бы непременно так и обозвали – музыкальными. А какие же еще пальцы должны быть у ведущего нейрохирурга? Подмастерья его были разновозрастными, выглядели куда солиднее и представительнее своего гуру, но внимали каждому сказанному слову. Мирон тоже внимал. Тем более что гуру говорил дельные вещи и своей исключительностью не кичился. Тем более что он был готов помочь Джейн, а эта помощь дорогого стоила. Дорогого во всех смыслах.

Операцию назначили на двенадцать часов дня. Мирона тоже пригласили. Его пригласили, а он вдруг некстати подумал, что у врачей не принято лечить своих. Не то, чтобы дурная примета, но лучше делегировать это дело кому‑то из коллег, для пущей надежности. Уже потом он подумал, что Джейн ему никакая не «своя», просто так уж вышло, что надеяться ей больше не на кого. Харон потерял к бедняжке интерес сразу же после того, как выяснил, что умирать в ближайшее время она не планирует. Харону простительно, он известный мизантроп, а у Мирона клятва Гиппократу и моральные принципы. И теперь за эти принципы он оказался должен коварной Милочке.

Как бы то ни было, а операция прошла гладко. Настолько гладко, насколько это вообще возможно в условиях районной больницы, оборудованной далеко не по последнему слову техники.

– Ну все, коллеги! – сказал Вышегородцев, когда всю их дружную ораву пригласил к себе в кабинет главный врач. – Все, что от нас зависело, мы сделали. Остальное – в руках божьих. Будем уповать на его милость и на то, что у пациентки молодой и крепкий организм. Случай, скажу я вам, любопытный: можно сказать, что все это время барышня жила вопреки, а не благодаря.

Горовой бросился было благодарить и оправдываться, но Вышегородцев взмахом руки остановил его неискренние излияния, лишь попросил, чтобы о состоянии пациентки его непременно информировали.

Главврач покосился на Милочку и пообещал информировать. Милочка кивнула и тоже пообещала, а Мирон под шумок ретировался из начальственного кабинета. Ему предстояло еще одно довольно сложное, почти невыполнимое дельце. И дельце это не требовало отлагательств.

Харон по старой своей привычке взял трубку не сразу. Мирон насчитал десять гудков, пока в мобильном не послышался наконец хриплый и очевидно недовольный голос друга:

– Слушаю. – Приветствиями и прочими этикетами Харон не заморачивался.

– Ты мне должен. – Мирон решил брать быка за рога и ковать железо, пока горячо.

– Не помню, чтобы занимал у тебя деньги. – В голосе Харона послышалась легкая озадаченность.

– Ты не должен мне денег, ты должен мне… – Мирон сделал глубокий вдох и выпалил: – Ты должен мне мастер‑класс по созданию этих твоих масок.

– Тебе? – А вот сейчас озадаченность перешла в удивление.

– Не мне, а Милочке. Ты помнишь Милочку?

– Ее трудно забыть.

– Прекрасно! В таком случае, тебе не слишком напряжет моя маленькая просьба.

– Она меня уже напрягает. – В голосе Харона послышался лед, и Мирон испугался, что прямо сейчас он повесит трубку. Бывали уже прецеденты.

– Так! – сказал он не просительно, а строго. – Я говорю, ты слушаешь, а потом решаешь. Но сразу хочу расставить все точки над «i». Ты позвонил мне, когда тебе потребовалась помощь. Ты позвонил, и я тут же приехал. Теперь помощь нужна мне.

Можно было бы сказать, что помощь нужна Джейн, что они в ответе за тех, кого вытащили из оврага, но Мирон решил, что Харона сантиментами не прошибешь, а вот чувством долга можно попробовать.

– Говори, – велел Харон после недолгих раздумий.

И Мирон заговорил. Старался говорить сухо и кратко, на понятном Харону языке. Только факты – никаких призывов к милосердию. Закончил быстро. Когда только факты, спич сокращается в разы.

– Ты хочешь, чтобы я показал этой женщине, как создаю свои маски? – спросил Харон после долгого молчания.

– Да, именно это она от меня и требует.

– Она могла бы обратиться ко мне лично.

– И ты бы сразу согласился?

– Нет.

– Вот поэтому она и отправила гонца. Так что мне ей передать?

– Передай ей, что я подумаю.

– Нет! – Харон не мог его видеть, но Мирон все равно помотал головой. – Нет, давай я передам ей, что ты будешь рад провести для нее этот мастер‑класс.

– Я не буду рад.

– Но проведешь? – спросил Мирон с надеждой.

– Проведу.

От сердца отлегло. И аванс отработал, и абонемент у него в кармане! Свезло так свезло!

– Спасибо.

– Я работаю по ночам, – сказал Харон. – Она должна это понимать.

– Романтическое свидание ночью в конторе. Прекрасно! О лучшем не приходится и мечтать.

– Это не романтическое свидание, Мирон. Это деловая встреча.

– Деловая встреча ее тоже устроит.

– И если она решит упасть в обморок…

– Харон, она врач, она не падает в обмороки при виде покойников.

– Все время об этом забываю, – пробормотал Харон, а Мирон подумал, что для того, чтобы что‑то забыть, об этом как минимум нужно хоть иногда вспоминать.

– И кстати, – сказал он, понижая голос, – операция прошла успешно.

– Хорошо. – Харон не стал спрашивать, что за операция. То ли понял, то ли его и в самом деле не интересовала судьба Джейн. – Передай этой женщине, что я буду ждать ее в конторе в субботу в полночь.

– В субботу в полночь, – повторил Мирон. – Как романтично!

– Деловая встреча, – поправил его Харон и отключился.