Чертов ангел

– Привет, – улыбнулась я, протягивая вперед руку, понимая, что выгляжу абсолютно по‑идиотски. Ну не умею я общаться с детьми, а уж тем более с подростками. Вот и смешалась под не очень – то приветливым взглядом малышки. – Я Анфиса.

Синоптик хрюкнул рядом. Интересно, что так развеселило этого придурка? Мог бы и предупредить, что мне придется встретиться лицом к лицу с самым страшным моим кошмаром – ребенком. Ну да, не чадолюбива я. И Шмойлов меня вполне в этом отношении устраивал – он не любил, не хотел и не собирался иметь детей. Я даже подумывала в чайлд фри податься. Но врожденная лень с непреодолимым пофигизмом оттолкнули меня вступать в стройные ряды детоненавистников. Тем более, что я ничего не имею против размножения.

Девочка мою руку проигнорировала. Да и вообще просто потеряла ко мне интерес. Отвернулась к монитору, на котором чья – то мускулистая рука рубила в капусту каких – то несчастных, заливая кровью компьютерное пространство. Я почувствовала тошноту, подкатывающую к горлу.

– Знаешь. Я неудивлена, что ты воспитал невежу, – зло буркнула я, чувствуя себя так, будто меня оплевали. – А вы, юная леди, могли бы и поздороваться. Эй, я к тебе обращакюсь, между прочим, – гаркнула в сторону кресла.

– Соня тебя не слышит, – спокойно ответил Погодский, и медленно подойдя к креслу развернул его. Девчонка была очень недовольна этим. А точнее в ярости. – Детка, наша гостья обиделась, что ты ее не поприветствовала. Это некрасиво. Поздоровайся.

Тонкая ручка малышки сделала серию порхающих движений. Я не успела ничего сказать, кресло снова развернулось в сторону кровавой игрушки.

– Ты довольна? – поинтересовался Антон.

– Она что глухо‑немая? – сказать, что меня ошарашило открытие, это не сказать ничего. – Бедная девочка, как же она живет?

– Соня может говорить, просто сейчас не в духе. Она не слышит. Перестала, когда увидела, как погибла ее мать, – в голосе ангела прозвучало что‑то такое, от чего у меня по спине поползли мурашки. – Так, пойдем за мной. Ты шить умеешь?

– А вы с какой целью интересуетесь? – передо мной снова стоял акбсолютный мерзавец. Единственное, что я успела понять – теперь я знаю слабое место чертова Ангела.

– Так умеешь или нет? – разозлился Погодский. – Я же не спросил, любишь ли ты это дело.

– Я закончила курсы кройки и шитья, – похвалилась я. Хотя, было бы чем. Всю жизнь ненавидела нитки иглы и иже с ними. Но бабушка считала, что настоящая женщина обязана уметь шить, готовить и вести домашнее хозяйство, потому таскала меня по идиотским курсам. Готовить и вести хозяйство я, кстати, так и не научилась. Да и с шитьем у меня не срослось особо, трусы которые мы шили выходили кривобокими, а потом от меня отказались преподаватели. И все из – за того, что я пришила палец училки к приснопамятным «семейкам». Но об этом Синоптику знать не стоит. Пусть думает, что я «на все руки от скуки».

– В руки мне легла жестяная коробка, с нарисованными на ней катушками ниток. Я автоматически сжала пальцы. Погодский принес какие – то склянки, вату. Запахло спиртом, йодом и еще какой – то химией.

– Иди сюда, – приказал Синоптик, колдуя над кастрюлей, стящейна огне.

– Эй, ты нарик, что ли? Меня сюда не вмешиваяй. У меня активная гражданская позиция. Я против наркоты.

– Заткнись, дура. Я кипячу инструмент. Ты же хотела похвастаться мастерством белошвейки.

– Не поняла, – затупила я.

– Потерпи немного, я все обьясню, – улыбнулся Погодский. И вот эта его улыбочка мне совершенно не понравилось.

– Сдохни. Гнида. – донесся тонкий детский голосок со стороны компьютерного кресла. Я подскочила на месте. Добрый Боженька, за что ты так со мной. Где я так накосячило, что ты отправил меня в этот приют комедиантов?

 

Глава 7

 

– Ты что задумал, ирод? – вякнула я, рассматривая дымящиеся ножницы в руке Погодского? Мне страшно. А когда мне страшно, сам знаешь….

– Сейчас мне это даже надо. Твой поток сознания поможет мне не вырубиться, – совершенно спокойно сказал Синоптик. – Режь.

– Тебя?

– Футболку, мать твою. Я не представляю, как ты дожила до своих лет, учитывая идиотизм твой, – все же взревел мой раненый пациент.

– Я бы лучше тебя порезала, гад, – пробухтела я. – И так проблема на проблеме: жених сегодня женится, бабушку любимую похоронила, поминки похерились, саму чуть не убили. И все из‑за кого, а? Дружки твои поганые по твою душу пришли, так‑то, – молотила я языком стараясь не думать о том, что мне предстоит. – Сволочь ты Погодский, чтоб ты провалился.

– Слился женишок, значит? – хмыкнул бандюган, и мне реально захотелось всадить в него ножницы и провернуть пару раз. – Что ж, я понимаю парня. Удивлен только, что он вообще тебя терпел.

Из соседней комнаты послышался веселый смешок. Странно, девчонка же глухая. Или эта она своей игре так радуется?

– Словил, падла? – подтвердил мою догадку радостный голосок.

Я вздохнула и принялась за адский свой труд, борясь с подскочившей к горлу тошнотой. Ткань, пропитанная кровью, превратилась в жесткую, совершенно неподдающуюся моему инструменту, корку. Я увлеченно принялась кромсать ее ножницами, не обращая внимания на затихшего придурка. Что – то он кстати долго молчит. Да и пес с ним, даже хорошо. Что затих, не будет отвлекать.

Через пять минут «резни» у меня заболели пальцы, еще через три минуты примерно, я почувствовала себя взмыленным жеребцом на выездке. Чертов трикотаж. Казалось я режу лист железа маникюрными кусачками. Ножницы видимо затупились от кипячения. Закружилась голова, в воздухе витал аромат окислившейся крови, что тоже не прибавляло прелести происходящему.

– Шарик. Ты балбес, – натужно пробухтела я, борясь с непослушным инструментом, – какого черта ты их кипятил. Нужно было прокалить в духовке.

– Что? – голос Антона прозвучал глухо. Видно держится из последних сил, бедолага.

– Поздравляю тебя, Шарик. Ты балбес, – повторила я, прервав на минуту увлекательное занятие. Бледное лицо Погодского мне совсем не понравилось. Но больше всего возмутил взгляд, прикованный к моей… Черт, я же сейчас похожа на развратную девку. Мокрая от пота футболка, облепила мою грудь, открывая взору козлины все мои прелести. Сомнительные, надо сказать. Как нежно называл меня Шмойлов «доска два соска», но все равно это не дает никакого права этому мерзавцу так меня разглядывать. Я ему не девка с трассы.