Чувства под запретом

Игорь щелкает брелком сигнализации и открывает мне пассажирскую дверь своего внедорожника.

– Тебе стоило позвонить или написать, чтобы не тратить зря время, – говорю я Булавину.

– Точно, – кивает он с натянутой улыбкой, – в следующий раз обязательно так и сделаю.

Я вижу, что ему не нравится тот факт, что я сажусь не в его машину. Наверняка, злится, что зря притащился, но тут уж ко мне никаких претензий, я его об этом не просила.

 

– Интересный тип, – замечает Игорь, выезжая с парковки. – Что‑то я не заметил вмятин на его тачке.

– Это, видимо, запасная. Он в меня на другой въехал.

Игорь присвистывает и усмехается:

– Красиво жить не запретишь.

– Это точно, – подтверждаю я.

– Кстати, как так вышло, что у тебя нет парня? – Игорь меняет тему настолько неожиданно, что я не сразу соображаю что ответить. – У тебя ведь точно кто‑то был в прошлом году, когда ты к нам только устроилась. Я помню, наводил справки у Инны.

– Был. Окончил универ и уехал в Лондон продолжать учебу в школе бизнеса.

 

Его слова о том, что он наводил обо мне справки у Инны я решаю проигнорировать. Наверняка это было чистое любопытство.

– Серьезно? – коллега отрывает взгляд от дороги и демонстрирует мне свои удивленные брови. – Только не говори мне, что ты встречалась с одним из этих мажориков. Я, честно признаться, думал, что это не твой тип.

– Не мой тип? – теперь мои брови ползут вверх.

– Ну, все эти богатенькие папенькины сынки, которые считают, что все в жизни принадлежит им и единственная трудность с которой им предстоит столкнуться – это выбрать утром костюм от Армани или от Хьюго.

– И ты понял все о моем бывшем просто узнав, что он учится в Англии?

– Ну давай, удиви меня и скажи, что он поступил на бюджет или что все пять лет универа работал дворником, чтобы заработать на эту школу. Да даже в таком случае, ему бы хватило только на билет до Лондона.

– То что у него богатые родители, еще не значит, что он тупой мажор.

– Ну да, он просто Робин Гуд и Мария Тереза в одном лице, не иначе, – смеется Игорь. – Ладно, прости, не хотел тебя обидеть. Просто терпеть не могу эту золотую молодежь, которая получает все на блюдечке с голубой каёмочкой в то время как нам, простым смертным, приходится вкалывать в поте лица.

 

Разговор начинает меня утомлять и я с грустью думаю, что до моего дома нам тащиться еще минут двадцать, и это в лучшем случае. Я никогда не делила мир на богатых и бедных, в моем мире есть люди умные… и не очень. Так вот, “илита”, например, относится ко второй категории, а Антон к первой. Да, у него богатые родители, но можно подумать, тот же Игорь, оказавшись на его месте, отказался бы от родительской финансовой поддержки и пошел работать дворником. Мудаки бывают как богатыми, так и бедными, и очень странно, что Игорь в свои тридцать до сих пор страдает юношеским максимализмом и видит все только в черном и белом свете.

 

Оставшуюся дорогу коллега продолжает развивать тему, ничуть не смущаясь моего угрюмого молчания. Зато теперь мне точно не стоит переживать о непредвиденных эротических снах, так подло мой мозг со мной не поступит, вне зависимости от того, насколько долго затянется воздержание.

 

Глава 10

 

Угрюмое (из‑за мыслей об общественном транспорте, разумеется) утро, прерывает сообщение с незнакомого номера:

“Доброе утро, Дарья! Тебе сегодня к первой паре? Через полчаса карета будет подана, будь готова.”

 

Подписи, естественно нет, но не так много у меня кандидатов на вакансию бесплатного водителя, так что нетрудно догадаться, что это Александр объявился. Я отправила короткое “ок” и стала гадать когда до него дойдет, что он не знает моего адреса.

Обещанные полчаса уже практически истекли, а Булавин так и не спросил адрес.

 

Может, это был розыгрыш? С чего я, вообще, взяла, что это он? Может, кто‑то ошибся номером, а я теперь из‑за этого опоздаю в универ. Достаю телефон и перечитываю сообщение. Нет, вряд ли кто‑то ошибся номером, но угадал мое имя. А вот идею розыгрыша это не отменяет. Ну и дура я, что повелась. Первая пара у меня была у фурии Калашниковой, она обычно никого не пускает в аудиторию после звонка. Хотя, есть шанс, что для меня она сделает исключение… за все годы учебы я ни разу не опаздывала на ее семинары.

 

Выбегаю из подъезда с надеждой, что нужный автобус не заставит себя долго ждать, но не успеваю сделать и несколько шагов, когда натыкаюсь глазами на машину подруги Булавина. Как там ее, Полина? То есть, Александр не только каким‑то образом узнал мой адрес, но и уговорил свою “упакованную” подругу выехать из дома пораньше, чтобы заехать за мной? Вряд ли она живет где‑то рядом, не могу представить эту барышню в обычной “хрущевке”, а новостроек в нашем районе днем с огнем не сыщешь.

Булавин покидает пассажирское сиденье и распахивает передо мной заднюю дверь:

– Даарья, это Полина. Полина, это Даарья, – представляет он нас друг другу.

Девушка лучезарно улыбается и я с подозрением кошусь на нее, ожидая какой‑нибудь колкости. Ничего не могу с собой поделать, за почти пять лет учебы в универе я привыкла к неприязни со стороны студенток. От парней, даже членов “илиты” я никогда не слышала упрека в том, что у меня дешевая одежда и обувь, а вот девушки всегда старались уколоть побольнее. Как будто это могло компенсировать отсутствие у них мозгов…

 

Булавин протискивается на заднее сиденье со мной и заявляет:

– Отличное платье. Подчеркивает цвет твоих глаз.

Я борюсь с желанием закатить глаза, но сдерживаюсь. Комплимент, конечно, так себе, если учесть что на мне платье болотного цвета. Но что поделать, не всем посчастливилось родиться с такими яркими глазищами. И да, пусть во мне говорит зависть, но я считаю было бы справедливее, если бы к моим медным волосам прилагались такие изумрудные глаза. Мои же, хоть и были того же оттенка, но да… больше походили на болото, чем на безмятежную гладь океана. Ох… эко меня понесло. Булавину, конечно, не обязательно знать какие эпитеты я мысленно подбираю к его глазам, поэтому сдержанно улыбаюсь и говорю: