Дэйвенпорты

– Могу я пригласить вас на танец, мисс Шепард? – спросил Джон, приложив к груди свободную руку. Эми‑Роуз не смогла сдержать улыбки, медленно поднявшей уголки ее губ.

Она посмотрела на его ладонь – приглашение шагнуть в выдуманный мир, где они будут незнакомцами, встретившимися на балу. Где она не служанка, а он не сын ее работодателя. Это была просто игра. Кончики пальцев Эми‑Роуз зудели, пока она не коснулась его кожи. Джон мягко положил ладонь на изгиб ее талии и начал считать. Девушка знала движения. Она танцевала с девочками, пока те учились, смотрела, как они репетировали с инструкторами, и стояла у стены во время множества балов, которые устраивались в «Порту Свободы». Но сегодня она держала в руке не поднос, а руку Джона.

Они нырнули под веревки с развешанным бельем. Ветер раздувал юбки вокруг них, а Эми‑Роуз воображала, будто это другие танцующие пары элегантно кружат рядом. Джон похвалил ее умение танцевать и пошутил, что здорово не волноваться, что кто‑то кому‑то отдавит ногу. Он начал тихонько напевать мелодию и притянул девушку к себе так, что их движения замедлились. Эми‑Роуз чуть наклонила голову, и его лицо оказалось совсем близко. Кажется, она никогда не стояла так близко к Джону. Дыхание застряло в горле, крепкий запах его одеколона слишком пьянил.

Сердце Эми‑Роуз колотилось как бешеное. Ее нога попала в корзину со сложенным чистым бельем. Не успела она и глазом моргнуть, как земля и небо накренились. Джон упал вместе с ней и стащил белье с ближайшей веревки. Они превратились в клубок из конечностей и сырой одежды. Джон мягко убрал подъюбник с лица Эми‑Роуз. Та села и посмотрела на безобразие, которое они натворили, на все вещи, которые ей придется стирать заново… но Джон сидел рядом и смотрел так, будто в ней заключался весь мир. Смех вырвался у молодого человека мощной, заразительной волной.

– По крайней мере, я не отдавила вам ногу, – заметила Эми‑Роуз.

 

Глава 12

Оливия

 

Оливия выглянула в окно и полюбовалась, как ветерок играет белыми лепестками на лужайке за домом. На девушке было новое повседневное платье, бледно‑голубое, отороченное кружевом цвета слоновой кости. Элегантное. Скромное. И подчеркивающее еще множество качеств, которые, по словам матери, может передавать одежда. Хотя, возможно, мистер Лоренс согласился бы с мнением Джона, который судил о красоте платья в зависимости от фигуры женщины, надевшей это платье. «Дело не в размере, – сказал как‑то брат. – А в пропорциях. Силуэте». Он как будто об автомобиле говорил. Оливия дышала неглубоко из‑за корсета. Она чуть заметно покачала головой.

После того танца Оливии и холостяка из Англии, мистера Лоренса, в бальной зале Тремейнов темнокожие чикагцы только о них и говорили. Однако даже больше чем Оливию, пожалуй, этот зарождающийся роман приятно волновал ее мать.

В течение недели после вечеринки у Тремейнов мистер Лоренс был приглашен на чай в «Порт Свободы», обедал с отцом Оливии в городе, а в это воскресенье пришел на службу в их церковь, причем сидел вместе с ними на скамье, отведенной для Дэйвенпортов. Люди перешептывались вовсю. И шепот был громкий. Удушающий. Он одновременно и подбадривал, и пугал.

Ведь Оливия именно такого и хотела.

Она сделала все, что от нее требовалось, и вот что ее ожидало: сильный, красивый джентльмен, соответствовавший всем пожеланиям ее родителей и ее собственным потаенным надеждам.

Тут в ее разум невольно прокралась мысль о молодом адвокате Вашингтоне ДеУайте, и девушка заерзала. Его жизнь, похоже, была полна решений и стремлений. Но его, казалось, совершенно не впечатляло то, чего сумела достичь Оливия. Как будто ее упорный труд был пустой тратой времени. От одной мысли, что этот человек считает ее пустышкой и бездельницей, Оливия скрипела зубами.

В этот момент в малую столовую ворвалась Эммелин Дэйвенпорт, громко напевая себе под нос. Оливия заметила, что мать сегодня в особенно хорошем настроении. Мама была грациозна, волосы были аккуратно уложены в низкий пучок на затылке. Хотя миссис Дэйвенпорт проходила через трудные времена, лицо у нее было дружелюбное, без малейшей фальши. Ее миндалевидные глаза теплились как угольки‑близнецы, теплые и чарующие. Любая радость или разочарование сразу отчетливо отображались в складках возле губ и на лбу. Малейшие изменения в выражении ее лица говорили Оливии, что делать: когда можно поспорить, когда бросить вызов, а когда отступить. В конце концов, Эммелин только хотела, чтобы у ее детей было все лучшее, чтобы они ни в чем не нуждались. И как могла Оливия ее в этом винить?

Девушка очнулась от своих мыслей и увидела, что мать улыбается ей, как будто скрывая какой‑то секрет.

– Кажется, кто‑то немного замечтался, – заметила миссис Дэйвенпорт. – Как ты разрумянилась!

Оливия приложила ладонь к щеке. И правда, щеки были теплые. Мама, наверное, встревожилась бы, если бы узнала, что виновник этого румянца – мистер ДеУайт, а не мистер Лоренс. На самом деле Оливия и сама была этим встревожена.

Эммелин Дэйвенпорт похлопала Оливию по руке и села на кушетку напротив.

– Я очень довольна тем, как общество приняло новости о тебе и мистере Лоренсе. Вы такая чудесная пара.

Она повернулась к окну, в которое только что смотрела Оливия. Внутри у девушки будто все перевернулось. Ведь она именно такого и хотела. Все идет согласно плану. Каждый новый день, проведенный в обществе мистера Лоренса, будто все больше снимал с ее плеч огромную тяжесть.

Мать вздохнула, словно она это ощущала. Миссис Дэйвенпорт взяла пару перчаток с маленького столика, стоявшего у большого каминного кресла, и погладила Оливию по колену.

– Прекрасный день для пешей прогулки и пикника.

Как только она встала, в комнату вошел лакей и объявил о прибытии мистера Лоренса.

Оливия глянула на часы на каминной полке. Стрелки показывали ровно час дня. Мистер Лоренс был сама пунктуальность. Девушка проследовала за матерью в парадный холл, где стоял мистер Лоренс. Держа шляпу в руках, он рассматривал картину, на которой был изображен сарай посреди безлюдного хлопкового поля. Пушистые белые комочки, казалось, качались на легком ветерке под безоблачным небом. Как и все его костюмы, обычно в гусиную лапку или в елочку, сегодняшний был сшит из роскошного твида и безупречно подогнан по фигуре.

Молодой человек обернулся, услышав, что они приближаются. На лице его уже играла улыбка. Он так посмотрел на Оливию, что та принялась пощипывать пуговицы на перчатках. Девушка указала на картину:

– Папе ее подарили. Это плантация, где он и его брат были рабами. А написал ее один из сыщиков, которым отец заплатил, чтобы найти моего дядю. Он писал со слов отца.

– Это сильное произведение.

– Когда картину привезли, папа чуть не бросил ее в огонь. Но если вы посмотрите вот сюда… – Оливия показала на две фигурки на заднем плане.

Мистер Лоренс посмотрел туда, куда указывали ее пальцы.

– Это ваш отец и его брат?