Дикий. Его неудержимая страсть

– Привет. Как ты? Долетел нормально, уже встретился с продавцом?

– Да, все в порядке. Я занят, перезвоню тебе, – коротко бросает Матвей, и я уже собираюсь сбросить звонок, когда успеваю услышать на заднем плане женский голос, буквально мурлыкающий:

– Еще вина, Матвей Дмитриевич?

Смартфон жалобно скрипит в моей ладони. Пульс начинает набирать обороты, пока я перевариваю услышанное. Что, мать его? Матвей Дмитриевич? С силой вдавливаю пальцы в бедный Галакси. Говнюк он, а не Матвей Дмитриевич! Этот бабский тон я знаю хорошо. Официанты так не разговаривают, да и по имени отчеству не обращаются.

 

Глава 6

 

С силой стискиваю зубы. Злость берет меня в оборот, учуяв слабое место, и мгновенно впивается в него ногтями. Значит мне сложно написать несколько слов, чтобы я тут не накручивала себя и не волновалась, а с той «важной телкой» он преспокойно распивает вино?

Фантазия начинает работать, как гребаный генератор, порождая совсем ненужные варианты времяпровождения Матвея. Один другого краше, и от каждого изнутри словно иголки вонзаются. Хочется не думать, но ни черта не получается. Я слишком хорошо знаю, как он действует на женщин, даже когда бывает грубым. А то, что эта баба уже пытается там его соблазнить – это факт, не требующий доказательств.

Черт! Сердце бьётся как оголтелое. Потребность набрать его ещё раз и послать так сильна, что я просто швыряю телефон на кровать. Знаю, что скоро меня отпустит. Верю, что он не поведется на её старания, но ревность все равно шипит, кипятя внутренние органы.

Нужно что‑то делать, иначе я тут сожру сама себя.

Наспех переодевшись, хватаю мобильный и вылетаю из квартиры.

Где там, Лана говорила, она сегодня тусит? Вспомнив название бара, беру такси и отправляюсь туда.

По пути бесцельно пялюсь в окно. Злость, раздражение и обида душат. «Занят» он. Стараюсь посмотреть на ситуацию со стороны Матвея, чтобы успокоиться. Он был сильно разгневан на эту бабу за то, что потребовала больше денег. Вчера вечером звонил кому‑то несколько раз, долго общался по телефону, а потом просто лег спать. Понимаю, что он на нервах, но, как ни крути, не нахожу причины, чтобы банально не написать мне. В такси. Ожидая встречи. По пути… в ресторан или где там они сейчас пьют. Это заняло бы немного времени, но нет. На меня этого времени у него нет.

На светофоре втыкаю в окно. Разгулявшийся ветер заставляет редких прохожих кутаться в куртки. Одна девушка в довольно старом потрепанном пальто останавливается посреди тротуара. Дрожащими руками пытается подкурить сигарету, но та падает на землю. Присев, девушка поднимает ее, обдувает со всех сторон и снова вставляет в рот. У меня внутри екает. Помню, как делала так же. В прошлой жизни, когда не было денег на еду, а я покупала сигареты и дешевую водку.

Такси начинает двигаться, и тут прохожая вскидывает голову, поправляет непослушные волосы за спину. Свет от фонаря освещает ее лицо.

– Остановитесь, – слова вылетают раньше, чем я успеваю их осмыслить.

Таксист, обернувшись, недовольно бухтит, но быстро перестраивается и въезжает на парковку местного магазина.

– Не уезжайте пока.

Быстро выхожу на улицу и ускоряю шаг, потому что Вика начинает уходить. А это точно она, я не могла обознаться.

– Вик, – окликаю ее, – Вика!

Ветер доносит мой голос, заставляя ее обернуться. Боже, мы не виделись два года. Вика сначала щурится, а потом узнает меня.

– Ринка, – окликает хриплым голосом и тут же идет навстречу, – черт, Ринка! – повторяет, наваливаясь на меня с крепкими объятиями.

Я обнимаю в ответ, ощущая отчетливый запах дешевых сигарет и алкоголя. Я жила у нее как‑то два года назад, а потом съехала. Хотела после встретиться, но хозяин квартиры сказал, что ребята там уже не живут, а номер телефона оказался больше не обслуживаемым.

– Привет, Ви. Ты где пропадала? Я искала тебя.

Всматриваюсь в когда‑то веселое и жизнерадостное лицо, от которого не осталось и следа. Синяки под глазами выдают истощение организма, щеки впали. Кажется, она сильно похудела.

– А, – отмахнувшись, подруга и сама смотрит на меня во все глаза, – где я только не была это время. Ты сама‑то как? Брендовые шмотки, – ее глаза цепко вонзаются в мою кожаную куртку, сумку, перемещаются на лицо, – прям цаца. Выглядишь на сотку. Богатого хмыря подцепила?

– Я бы назвала это по‑другому.

Потрескавшиеся губы искривляются в усмешке.

– Ну поняяяятно. Молодец, чё.

– Ты сама как? Как парни?

Тут серые глаза стекленеют, опускаются в землю.

– Антон умер, слышала?

О Господи! Невольно отшатываюсь, ошарашенная новостью.

– Как? Когда?

– Полгода назад, – сделав затяжку, Вика выдыхает густой дым и возвращает на меня взгляд бесцветных глаз. – Передоз.

Чувствую, как земля начинает уходить из‑под ног. В груди больно и тоскливо сжимается. Антон был моим близким другом. Точнее, я для него была больше, чем просто друг, но это не мешало нашему общению.

– Это ужасно, – выдыхаю, стараясь переварить новость, – а Дима?

– Дима кинул меня, – усмехнувшись, Вика обхватывает себя свободной рукой и трется щекой о грязный воротник пальто, – мудак. Я так его любила, а он…

Мне становится ее дико жаль. Мы вчетвером были очень близки в детском доме и после выпуска оттуда. Стояли друг за друга горой. Прошли огонь и воду. Голод, холод, отсутствие крыши над головой. Потом я ушла, понимая, что жизнь утаскивает меня на дно. Травка, алкоголь… Это было не для меня. Мне хотелось добиться большего. А теперь видя, как жизнь потаскала Вику, сердце болезненно колит за нее и парней.

– Поехали ко мне? – предлагаю, тронув дрожащую подругу за плечо.

Ви поднимает на меня полные надежды глаза.

– Серьезно? А твой не будет против?

– Не будет. Пообщаемся. Сто лет не виделись.

– Ну окей.

 

Глава 7