Дочь дракона

– Как всегда считала моя матушка, что существует, то прекрасно. Особенно женщины. Я готов даже признать мудрость общепринятой точки зрения на этот счет. Но дочь чудища… – короля передернуло. – Должно быть она отвратительна. И если наши глаза встретятся, то боюсь, моя реакция выдаст мои мысли. Это поставит бедняжку в неловкое положение.

Мави опешила и даже немного пошатнулась назад – словно её задело чьё‑то сильное и стремительное плечо. Затем ещё раз прокрутила в голове слова:

«Дочь Чудища…»

– Может не всё так плохо? Мы мужчины заблуждаемся, считая всех женщин одинаковыми. Они все такие разные! Вашему деду, королю Горацию, попалась неплохая Дочь Дракона. Вполне симпатичная и милая.

– Не мели ерунды! Она была немая! Ещё у неё торчали клыки, когда она улыбалась! И тебе прекрасно об этом известно!

Мави поняла, что король отказался от личной встречи с ней из‑за того, что считает её ущербной. Конечно, она и сама слышала, что предыдущие Дочери Дракона обладали какими‑то недостатками и отклонениями, но у неё недостатков не имелось! Ни одного, по её мнению.

– Давайте будем откровенны, Ваше Сиятельство – брак будет только на бумаге. Как мужчина, вы вправе завести столько любовниц, сколько потребуется, чтобы ваши потребности были удовлетворены.

Мави почти издала недовольный стон, но вовремя закрыла рот ладонью. Они ещё не были женаты, а король уже строил планы на других женщин.

– Мне совершенно не улыбается провести остаток жизни в зависимости от человека, который не вызывает у меня никаких положительных чувств. Ах…! – Надар ударил руками по подоконнику. – Времени почти не осталось на поиски Дракона. Все следующие дни, вы должны землю носом рыть, но найти хоть какой‑то след!

– Ваша светлость, как прикажете! Я передам начальнику стражи, чтобы он вновь собрал отряд для поисков. Только вот, я сомневаюсь, что поиски нас обрадуют результатом. Семь лет ищем и ничего…

– Ищите там, где ещё не искали, – взгляд короля потяжелел.

…Чтобы её не сбили собственные мысли и случайно не обнаружили – Мави отошла в сторону отдышаться. И тут её приятным холодком пронзила идея.

« А что, если – нет, я не смогу. Но вдруг – нет, слишком рискованно. Но если я буду убедительна…?»

 

Глава 5. Глубины простых истин.

 

Каждая минута казалась Надару бесконечностью. С напряжением он вслушивался в звуки, раздававшиеся за дверью, но в основном это были разговоры проплывавших по коридору обитателей монастыря.

Тяжелые мысли одолевали, всё раздражало его. Теряя терпение, он сердито прихлопнул комара на шее.

– Зараза! – в следующую секунду он уже торопливым шагом направлялся в сад, сам не зная зачем и с какой целью. Его чувства искали выхода в движении.

У него было основание сердиться. Затекла шея, глаза устали от дорожной пыли; а им ещё предстояло двести верст отмахать обратно.

Я прогоняю с ужасом разрозненные тени

Скелетов прошлого, гарцующих внутри…

Натренированный слух короля уловил слова чьей‑то чувственной песни. Хотя во дворе было совсем пустынно: лишь кое‑где стояли пустые бочки, да телега под козырьком закрывалась от палящих лучей. Из конюшни доносилось редкое тоскливое ржание; ставни всех пристроек, где прятались немногие животные, были наглухо закрыты.

Он настолько увлёкся поисками источника голоса, что едва успел вовремя почувствовать приближение двух взвинченных монахов:

– Двор должен быть подметен не менее тщательно, чем прочитаны вечерние молитвы, – ругал один другого.

Надар увидел сваленные в беспорядке мешки и ящики. Он угадал, неприветливый служитель – кто‑то вроде местного эконома. Звонкий голос, тянущий песню, то ли печальную, то ли жизнерадостную опять привлекал к себе. И он замер на месте:

…О той стране я слышала ещё в прошлой своей жизни,

Сидя в красивой клетке.

Идёт время, но ничто не может даже приблизительно сравниться

С этим образом и наполнить его явью…

И пошел он на голос дивный. К распахнутым дверям часовни. Насколько ему было известно, мирянам полагалось пользоваться только этим входом. Внутри было практически пусто. Если не брать в расчет невысокого, худого как палка старика, который сидел на скамье, сложив узловатые от тяжелой работы руки на коленях.

Песня прекратилась внезапно, словно оборвалась. Его появление как будто взволновало и даже смутило чудесную певицу.

Он поспешил сказать:

– Не помешаю?

Мир входящему… – так и не донеслось в ответ. Хрустя по утоптанному насту, Надар остановился, удивлённый не приветливой атмосферой молитвенного зала, но затем зашагал дальше.

В воздухе кружилась пыль, шаги его звонко отражались от стен. Никакой росписи, мозаик – никаких украшательств – только тесаный камень и рассеянный свет от свечей. Может быть, в солнечную погоду, когда ставни открывали нараспашку, скамьи наполнялись почтенными старцами, а вдохновенный аббат начинал мессу, здесь и ощущалась подлинная благодать. Теперь же старая часовня дарила умиротворение лишь дохлым мухам на полу. Надар с трудом заставил себя улыбнуться как можно более приветливо. Он поздоровался с монахом, но тот и не думал отвечать.

– Я услышал дивный женский голос, он доносился именно отсюда, если мне не изменяет слух… Кто это пел?

Голова монаха была покрыта капюшоном, из‑под которого прожигал насквозь неумолимый взгляд фанатика.

– Эм… Ладно. Час, конечно, не слишком урочный, но где тут можно исповедаться? Раз уж я здесь,так сказать…

Молчание.

– Брат Доран дал обет молчания, – послышался, то ли вблизи, то ли издали, голос певуньи.

Надар медленно обернулся, прищуриваясь. Источник голоса мелькнул и исчез, будто его и не было.

– Кое‑кто считает его напыщенным гордецом, но вы не подумайте плохого, – продолжала вещать незнакомка. – Если бы надо было указать праведника на этих землях, я бы без колебаний выбрала его. Сама скромность и трудолюбие!

– Я ничуть не удивлен. В его взгляде горит настоящий божественный огонь, – пробормотал с иронией Надар. – Ничего не понял. Вы монахиня или мирянка?

– Я всю жизнь прожила на этой земле в молитве и пениях, – начала певунья, после недолгой паузы. – Определенно я заслужила частичку святости.

– Как ваше имя? – немного переждав, чуть слышно спросил Надар.