Дочь дракона

Голос ответил ему, почти шепотом, словно думая вслух:

– Беда на голову.

– Это что за имя?

– Так меня зовёт, отец Больг и не только.

– Изящное имя, – её слова окончательно развеселили короля.

Ему почему‑то нравилось болтать с этой дамой, обладающей приятным голосом. Он счёл необходимым сказать незнакомке что‑нибудь приятное.

– Подобное имя может повредить симпатичной девушке.

– По мнению моего жениха – я не обладаю красотой…

– Неужели вы некрасивы? – спросил король. – Увы, я не верю. Ваш голос… – пока он искал нужные слова, она с чуть слышным вздохом буркнула:

– Рисует меня светловолосой, голубоглазой или даже зеленоглазой? Вам таких и подавай, да? – эти слова разнеслись по всему залу.

Наступила пауза.

– Сколько вам лет? – король задумчиво крутил пальцами дорогой перстень на руке.

– Это не ваше…

–… дело? – Надар прищурился и закрутился на месте, разыскивая незнакомку. – Прошу прощения, обычно за мной не водится такая привычка – ошарашить, сбить с толку нелепым на вид, неуместным вопросом, – легко солгал король. – Теперь в моём положении, любое общение с девушкой будет случай особый. Возможно, поэтому я предпочёл отбросить некоторые условности.

– Каком ещё положении?

– Скоро я окажусь в неволе, назовём это так.

Раздался смех – словно плеск тысячи фонтанов, смех той неизвестной. Он был повсюду.

– Печально, – за колонной мелькнула размытая тень.

– Ну, печально – не самое подходящее слово, – криво усмехнулся Надар. – У меня есть целых пять дней, чтобы побыть свободным. И я не хочу потратить их на то, чтобы горевать над судьбой. Я вот думаю, зачем незнакомке, кем бы она не была, прятаться?

Ему ответили не сразу:

– А какая разница кто я? Может быть никто…

– Кем‑то вы точно должны быть, – справедливо заметил король. – Вы же со мной разговариваете.

Незнакомка шагнула вперёд и ударилась большим пальцем ноги о что‑то твердое, подумал Надар, ведь она вскрикнула:

– Ай! – и запрыгала на одной ноге. – Треклятая колода, невесть откуда здесь взявшаяся.

– Что такое? Что стряслось? – ей показалось, что голос у короля слегка взволнованный, и это придало ей уверенности.

–Порядок! Не подходите ближе!

Король стремительно приближался.

– Это запрещено, – судя по звуку незнакомка переместилась в другое место.

Взгляд Надара застыл на колонне.

– Хорошо. Хорошо. Неизвестность зато имеет свои преимущества – она даёт возможность подумать, поразмышлять, – он с удивлением осознал, как редко оказывался в подобных ситуациях.

– Верно, – проговорила незнакомка шепотом, еле слышным, по сравнению с которым удары сердца в груди звучали оглушительной барабанной дробью. – Когда ты что‑то знаешь, это провоцирует к непрерывным действиям, последствия которых некогда осмысливать.

–Выходит, большинство людей живет совершенно бездумно?

– Да, – голос на миг умолк, поразившись собственной горячности. Но продолжил: – Их жизнь становится как у животных.

Разговор начинал становиться интересным.

–Наверно, вы правы. Так что на счет исповеди? Мне нужно ждать отца Больга?

– А кто, по‑вашему, заставил меня сидеть тут? Отец Больг.

Надара несколько насторожила странная реакция девушки в тени.

–Значит, я могу раскаяться в любом грехе, а вы не растрезвоните потом на каждом углу? – лёгкая улыбка скользнула по его губам.

– Аббатство обеспечивает полную тайну исповеди! – бросила ему в ответ незнакомка.

Король остановился у колонны и начал размышлять:

– Воспоминания о грехах тускнеют по мере давности, – сказал он. – В двадцать лет я мог бы изложить хронику дней с точностью совершенно недоступной мне сегодня. А с другой стороны, иногда память обостряется как раз на расстоянии многих лет, поскольку смотришь свежим взглядом и способен разглядеть нечто, прежде не привлекавшее внимание.

– Еще никому не удавалось до точности предсказать те или иные события. И это понятно. Так что, продолжайте.

– Мною управляет одно‑единственное желание – желание любой ценой истребить моих врагов.

– Почему вы не заводите друзей? – прозвучал вопрос из угла. Прозвучал как‑то легковесно, – Тогда и уничтожать никого не придется.

Почему‑то именно в ту минуту, наедине с невидимой собеседницей, королю захотелось ответить максимально честно.

– У королевского бастарда не может быть друзей, – его слегка перекосило. – Особенно если ему достаётся править королевством.

– Если враг перед вами на коленях со связанными руками и молит вас о пощаде? Целует ваши сапоги? А вы знаете, что у него пятеро малолетних детей. Сможете убить его? – резко спросил голос и приказал: – Отвечайте быстрее! Ну, сможете?

Обескураженный король пожал плечами:

– Наверно… да…

– Тогда я не могу отпустить такой грех.

– Что? – расставив руки в боки, король продолжил: – в чём тогда смысл исповеди?

– Милосердие искупает многие грехи. Когда ваша рука поднимется снова отсечь чью‑нибудь голову – вспомните эти слова. Это и будет вашим прощением! – сказала незнакомка, серьезным и поучительным тоном.

– Брать своё и идти только вперёд, это жизненная позиция моего рода!

– Закоснелые ценности, боюсь, весьма закоснелые, – хихикнул голос.

– Следующим, я хотел покаяться в сожительстве со своими придворными дамами, но передумал! Вдруг услышу, что когда у меня снова поднимется чле…