Египетские хроники. Скипетр света
– Не было никакой просьбы. Если я сообщу Осирису о твоем небольшом шантаже, он превратит тебя в скользкую жабу! – выпаливаю я.
Рыжий поначалу выглядит озадаченным, а потом начинает хохотать. И не может успокоиться. Разве что по коленкам себя не хлопает. Ни капли уважения к умершим.
– Это Гор, – представляет мне его Азраэль. – Бог неба, бог царей, бог мира и света и к тому же бесчувственная бестолочь, что в данный момент как раз демонстрирует.
Гор, значит. Час от часу не легче. Парень, который способен читать мысли. После Осириса он правил всем Египтом. Честно признаться, я его представляла иначе.
С широкой улыбкой весельчак подходит ко мне. Он, похоже, и вправду забыл, что на столе лежит мертвец, потому что протягивает мне руку и подмигивает – вот так запросто.
– Леди де Вески, приятно познакомиться. Однажды я сталкивался с вашим родственником, пятым графом Карнарвоном. Говорят, вы полностью оправдываете его имя.
Я морщусь, имея собственное мнение относительно тех раскопок. Для меня это не что иное, как разграбление гробниц, и я не люблю, когда меня с ним связывают. А еще именно из‑за этого я, как и Малакай, считаю, что наша семья должна вернуть сокровища Египту.
– Тарис, – отвечаю я, принимая протянутую для рукопожатия ладонь. – Меня зовут Тарис. Этого достаточно.
– Хорошо. – Гор наклоняется ко мне: – Я тоже терпеть не могу свой титул. И давно бы о нем забыл, если бы он постоянно мне о нем не напоминал. – Он указывает на Азраэля, в данный момент разглядывающего труп.
– Разве не надо сообщить об этом в полицию? – возвращаюсь я к настоящей проблеме. – Или хотя бы накрыть его?
Без понятия, как бессмертные поступают с телами погибших. В конце концов, с ними такое нечасто случается.
– Скоро я об этом позабочусь. – Азраэль закатывает рукав свитера убитого, обнажая широкий браслет. Украшение плотно обхватывает бледную кожу, закрывая половину предплечья. И в довершение всего оно, по всей видимости, изготовлено из чистого золота. Не в силах совладать с собой, подхожу к столу, чтобы внимательнее его изучить.
– Это не для глаз леди, – пытается меня остановить Гор, но я лишь отмахиваюсь:
– Можешь превратить меня в статую или что‑нибудь в этом духе, если не хочешь, чтобы я на него смотрела.
– Запомню на будущее, – обещает он. – Просто не заблюй ковер.
Пол покрывает темный паркет, но я ему об этом не напоминаю.
– Со мной все в полном порядке, – вместо этого уверяю его я. – Не переживай за меня, я закаленная. А вот ты слегка позеленел.
– Не выношу вида крови, – застенчиво признается Гор. – У меня всегда был слабый желудок.
– Серьезно? А ты точно Гор? – на всякий случай спрашиваю я. – Бог с головой ястреба.
Он кивает, и я хмурюсь:
– Ты бог войны, а вы сражались во всех мыслимых битвах. Уверена, там было немало крови.
Теперь он выглядит по‑настоящему подавленным.
– Потому‑то я и сыт ею по горло. К тому же это было миллион лет назад.
Тут он, конечно, прав.
– Тогда иди подыши свежим воздухом, – советую, вставая с другой стороны стола.
– Кто это? – спрашиваю у Азраэля. – Ты его знаешь?
– Один из потомков Осириса. Ребенок, зачатый смертной. Он должен был передать мне зацепку. Якобы какой‑то новый след. Осирис не сказал ничего конкретного, кроме того, что мне нужно поручить поиски тебе.
Ангел вглядывается в лицо покойника. Мужчине максимум лет сорок, и при жизни он был довольно крепким. Все в нем даже сейчас излучает энергию бойца. Наверняка он попал в ловушку, ведь нет признаков долгого сопротивления.
– Что это такое? – указываю на браслет, наклоняясь над безжизненным телом, чтобы внимательнее рассмотреть драгоценность. Гор позади тихо стонет. Выгравированные иероглифы вызывают у меня восхищение. Без сомнений, работа настоящего мастера. Никогда не видела ничего настолько прекрасного.
– Эти браслеты изготовил Гефест. Мы используем их для передачи сообщений, – поясняет Азраэль, не давая мне времени расшифровать надписи. Он прижимает большой палец к одному из картушей[1]. С тихим шипением золото разъединяется, верхний слой поднимается, а под ним появляется узкая полость. Как раз нужного размера, чтобы спрятать внутри кусочек бумаги.
– Вот это я называю интересным тайником. – Такие вещи неизменно приводят меня в восторг.
– К сожалению, он пуст, – цедит сквозь зубы ангел. – Так и знал, что зря потащился за тобой в Бостон. Лучше бы ждал его здесь. Просто впустую потратил время. И еще этот день в какой‑то глухомани…
– Тебя об этом никто не просил, – выгибаю я бровь.
Он поджимает губы:
– Если бы меня там не оказалось, твои останки сейчас стали бы кормом для рыб. Хотя демоны врат славятся тем, что мало чего оставляют от своих жертв.
Я скрещиваю руки на груди.
– Ну тогда я знаю, кому можно скормить твои останки. Вот только сомневаюсь, что ты такой же вкусный, как я, – желчно парирую я.
– Эй‑эй, тайм‑аут, – прерывает наши препирательства Гор. – Почему ты не попросил меня защитить Тарис? Я бы с радостью. И держу пари, мы бы очень весело провели время вдвоем. – Бог лукаво улыбается: – Он хотя бы предложил тебе чего‑нибудь выпить и поесть?
В ответ мой желудок издает странные звуки.
– Вино. Только вино.
– Ну, уже что‑то. Необычайно заботливо с его стороны. Ты собирался ее напоить?
На это Азраэль лишь рычит, отчего у меня волоски на шее встают дыбом. Я слишком быстро забываю, с кем имею дело.
Гор плюхается в кресло:
– Что теперь будем делать? Осирис взбесится из‑за пропажи подсказки. Не представляю, к чему это все. История со скипетром стара как прошлогодний снег. Мы никогда его не найдем. Возможно, его уничтожили люди, как они…
– Я сообщу твоему отцу о происшествии, – бесцеремонно перебивает Азраэль. – Можешь раздобыть Нефертари какую‑нибудь еду в отеле, а завтра отвезти ее обратно домой. – Он поворачивается ко мне: – Мне очень жаль, что я зря потратил твое время.
Ангел ничего не говорит по поводу нашей сделки, которую, видимо, считает разорванной. И все из‑за потери загадочной зацепки. Меня затапливает страх при мысли о том, насколько слаб сегодня был Малакай. И хоть на лице Азраэля бесстрастное выражение, я вижу, как пылает гнев у него в глазах. Он с трудом сдерживается.
[1] Картуш (в древнеегипетской письменности) – продолговатый контур овальной формы с прямой линией внизу или сбоку (в зависимости от расположения надписи), который объединяет внутри себя несколько иероглифов, обозначающих царское имя.
