Эйна из Третьей зоны. Трава на асфальте

Сейчас нашим миром правит сын Отца‑основателя. На фабрике, кажется, его не очень любят – некоторые работники ещё помнят рассказы своих родителей о жизни в старом мире, до катастрофы. Говорят, было лучше. Но при начальстве молчат, такие разговоры до добра не доведут. Несколько раз случалось, что какой‑нибудь молодой работник переставал приходить на фабрику, и на его место у конвейера ставили кого‑то другого. Уйти с фабрики разрешалось только после пятидесяти лет. Значит, была другая причина, почему работника заменяли. Но если мы спрашивали, куда делся прежний, мастера отвечали, что такого человека нет в наших списках. Я подозревала, что это было как‑то связано с неправильным отношением к нашим порядкам, но ни с кем не делилась своими догадками.

А в школе нам вовсю расхваливали и наш режим, и нашу власть, и справедливость наших законов. Как и в приюте, мы часто повторяли биографию Отца‑основателя. Думаю, Большому Тугану понравится такое сравнение! Значит, так: «Ты огромный, как поминальник. Я хочу смотреть на тебя снова и снова».

Но как подкинуть письмо Большому Тугану, чтобы получилось правдоподобно? И чтобы он меня не заподозрил? Я засунула руку в карман поглубже. Точно, ещё одна галета осталась, – это меня тётушка Марта ночью угостила. Я вспомнила, что на улице недалеко от школы всегда шляются беспризорные мальчишки с окраин. Они не сироты, но в школу не ходят, потому что их родители поленились подготовить их к экзамену. По правилам такие дети должны идти на заводы, как и приютские. Но даже если они работают – детская смена всего четыре часа, а в остальное время беспризорники делают что хотят.

Выберу самого неприметного, дам ему галету, и пусть подсунет письмо Большому Тугану в карман. Да ещё пусть толкнёт его сначала, а потом сразу убежит. Надеюсь, Большой Туган догадается связать эти две вещи: его толкнул мальчишка, а потом в кармане появилось письмо. А если и не догадается – ему же хуже, пусть ломает голову.

Так я и сделала. После уроков вышла из школы одной из первых, разыскала стайку уличных оборванцев, утащила одного за угол и предложила выгодную сделку. Он согласился, мы вместе подкараулили Большого Тугана, и я из укрытия подсматривала, как мой посланник сунул ему в карман письмо. Отдала обещанную галету и помчалась в приют, чтобы и к обеду успеть, и немного позаниматься перед тем, как идти на работу. У ворот я ненадолго замедлила шаг и незаметно засунула сложенный тетрадный листок в нишу под камнем. Днём, пока я буду на фабрике, остальные воспитанницы пойдут на прогулку и проверят наш тайник.

 

Глава 4. Враг обезврежен

 

В тот день смена пролетела быстро, я всё время прокручивала в голове слова поддельных писем и пыталась представить себя то на месте Валиты, то на месте Большого Тугана.

Хорошо, что я уже давно работала на этом сборочном участке, руки сами двигались в привычной последовательности: белый элемент опустить в белую ячейку, красный штекер вставить в красное гнездо, повернуть два латунных зажима по часовой стрелке на один оборот, сдвинуть синюю крышку вправо. И так раз за разом, модуль за модулем. Работа была простая, но некоторые ошибались, не выдерживали быстрого темпа и однообразных действий.

Если ко мне с предыдущего участка поступал бракованный модуль – например, кто‑то забыл вставить на место одну деталь, – я должна была сбросить брак в выдвижной ящик и нажать кнопку вызова мастера. Мне это ничем не грозило – наказывали того, кто на самом деле виноват, но после смены приходилось задержаться всем, кто из‑за него не выполнил норму.

Поэтому я всегда радовалась, если за всю смену ни одного такого сбоя не случалось. Это значило, что мы вернёмся в приют вовремя, как раз к ужину. Утренняя и вечерняя смены отправлялись в столовую раньше, вместе с младшими воспитанницами, а для дневной смены оставляли ужин на отдельном столе.

 

Когда я зашла в спальню, чтобы бросить там сумку, девчонки стояли вокруг Валитиной кровати и что‑то шумно обсуждали. Увидели меня – сразу замолкли. Валита встала, двинулась ко мне:

– Эйна, ты нам нужна.

«Да неужели? Вот так неожиданность». Я ничего не ответила, просто посмотрела на неё с интересом.

– Мы тут какую‑то записку нашли! Может, что‑то важное? Прочитай, а?

Я взяла бумажку. Они уже час вертели в руках моё письмо и не знали, что с ним делать.

Медленно прочитала вслух, стараясь не хихикать. Девчонки слушали, не дыша от волнения. Потом начали ахать и охать:

– Золотое солнце!

– Причёска как золотое солнце! Как красиво!

– Да это же Валита! – крикнула одна из девочек.

– Точно, смотрите! Это ведь только у неё такая причёска!

Валита неожиданно покраснела. Вот это да! Я и не знала, что у неё тоже есть какие‑то чувства. Я думала, только такие слабачки, как мы с Сарой, могут покраснеть.

Валита выхватила у меня записку и убежала в коридор. Я бросила куртку на кровать, пошла в столовую.

Другие воспитанницы, которые тоже пришли после дневной смены, уже начали есть. Я взяла тарелку с зеленоватой витаминной массой – у нас её называют салатом, там не хлопья, как в брикетах для каши и супа, а твёрдые кубики растительного концентрата, их надо тщательно пережёвывать. Это полезно для зубов: если питаться только мягкой пищей, зубы могут испортиться – так нам в школе говорили. А вот белковый напиток в кружке уже совсем остыл, пока я читала Валите письмо. Его лучше пить горячим – так он вкуснее. Да и приятнее пить горячее, когда приходишь с холодной улицы, озябший.

Краем глаза я увидела, что на скамейку рядом со мной кто‑то присел. Оказалось, это была Валита. Она достала из кармана галету, протянула мне:

– На, поешь. От обеда осталась.

– Спасибо! – Я обрадовалась, с наслаждением откусила хрустящую галету.

Валита развернула записку, робко спросила:

– Можешь снова прочитать? Я не всё запомнила.

Я прожевала галету и прочитала своё сочинение ещё раз. Валита поправила волосы, потом смущённо сказала:

– Эйна… а что, это правда?

– Что – правда?

– Ну… что причёска у меня как золотое солнце?

Я посмотрела на Валиту, наклонила голову, нахмурилась, как будто размышляю.

– Слушай, а ведь и правда! На солнце похоже!

Лицо Валиты расплылось в улыбке. Она дружески хлопнула меня по плечу и убежала к своим подругам. Те, кажется, расстроились, что не их признал красавицами таинственный незнакомец.