Эхо Миштар. Север и юг

– Можем сейчас пройти подольше, а потом сразу остановиться на ночлег, – предложил эстра. – Всё равно к ночи гроза будет.

Рейна глянула из‑под капюшона – карие глаза впервые блеснули любопытно, как у нормального ребёнка.

– А как ты про грозу узнаёшь? По всем приметам тишь, небо ясное.

– Морт подсказала, – заговорщически подмигнул Алар, чувствуя странное облегчение оттого, что Рейна разговорилась. – Взгляни на горизонт. Видишь, какой поток идёт? Перед грозовым фронтом всегда следует облако морт. Только разреженное, на просвет не лиловое, а розоватое и голубоватое, в небе его легко потерять.

– А как его с простым облаком не спутать? – Рейна откинула капюшон и теперь уже, не скрываясь, глазела на эстру. – Научишь?

– Сама научишься, – засмеялся он. – Это надо чувствовать, как тепло или холод. А теперь посмотри вон на тот пик…

Наезженная колея давно осталась позади. Она огибала горы с юга, уводя к границе Восточного Лоргинариума. Алар как чувствовал, что туда идти не стоит – не с маленькой девочкой точно. А заросшие охотничьи тропы уводили вверх, туда, где лес редел, а воздух становился холоднее и пах смолой. Воспоминания спутника подсказывали, что за тремя перевалами – крупный город, где наверняка есть цех кимортов.

Морт звала туда.

– Странное тут что‑то, – сказала вдруг Рейна, когда Алар закончил объяснения. И насупилась – по‑старушечьи наморщила лоб и закусила губу.

– А что такое? – заинтересовался эстра. Ему тоже уже как час было неспокойно, но он пока списывал это на грозу. – Чувствуешь или видишь?

– Чувствую, – подумав, сказала Рейна и пожаловалась: – В спине что‑то щекочется.

Алар нахмурился. Возможно, загвоздка действительно была в грозе, и девочка просто ощущала издалека разреженные потоки морт. Но равновероятно поблизости мог вертеться кто‑то вроде мертвоходца – или иной твари, похуже.

– Ну‑ка дай руку, – приказал Алар наконец, решив повременить с воззванием к спутнику. Одно дело – зачерпывать морт по мелочи, на определённую цель, и совсем другое – нырять наугад в бездну чужих знаний и сил. – Иди со мной рядом и хорошо смотри по сторонам. Если что‑то необычное заметишь – сразу мне говори, хоть бы это и мелочь была. Ясно?

– Ясно, – понятливо кивнула Рейна.

– Доберёмся до того перевала и на ночлег устроимся. Сегодня через верх не пойдём – гроза может накрыть в пути, – подытожил Алар.

Легко сказать – трудно сделать.

Горные тропы – тяжкое испытание даже для тех, кто хорошо их знает, а уж тем, кто ориентируется по наитию, и вовсе не стоит ждать ничего хорошего. До перевала, казалось, рукой было подать, но путь то завивался в петли, то поворачивал назад, а сойти с него Алар не решался. И так уже дважды пришлось звать спутника: один раз – чтоб перебраться через широкую расселину, а другой – чтобы посмотреть с высоты на окрестности. Алаойшу Та‑ци, кем бы он ни был раньше, перевал показался знакомым – видно, случалось путешествовать здесь раньше.

Через час пути Рейна заметила в стороне от тропы ключ, бьющий из‑под камня. Какой‑то добрый человек углубил ямку, в которую стекала вода, и выложил по дну гладкой речной галькой. Место было хорошее, доброе, отмеченное радостью многих путников и тихим спокойствием, и Алар решил остановиться ненадолго – пополнить флягу и отдохнуть. От хлеба, преподнесённого Вердой на дорогу, оставалось ещё несколько ломтей, и этого хватило, чтобы утолить первый голод.

– Вечером похлёбку можно сварить, – рассудительно заметила Рейна, осмотрев припасы. – Зерно есть, мясо сушёное есть, а травок в лесу наберём.

– Ты в травах разбираешься? – заинтересовался Алар. От его ломтя хлеба осталась одна корочка, сладкая‑сладкая от мёда. – Я, пожалуй, сразу так только дерево нум вспомню, да ещё дикий лут, он и у нас встречается.

Эстра осёкся. Случайные слова всколыхнули что‑то в душе – не воспоминание, но тень воспоминания. Пологий холм, жаркое летнее солнце, кисловатый вкус слабого вина – и неловкие детские руки, раскапывающие рыхлую землю вокруг голубоватых, остро пахнущих стрелок пряной травы.

– Лут ещё поди найди, он на припёке растёт, – вздохнула Рейна, теребя край рукава. – Ну, да у нас тут, почитай, каждый второй корешок съедобный, труднее отраву сыскать. Ой, ты тут посиди, а я кругом схожу накопаю!

Эстра усмехнулся – Рейна собиралась отлучиться не только за корешками, но отпроситься почему‑то стеснялась.

– Ну беги. Только далеко не уходи – может, ядовитых растений в Лоргинариуме и немного, зато хищников предостаточно.

В то время как Рейна бродила по окрестностям, Алар умылся, привёл себя в порядок и, раз уж осталось время, вырезал ножом несколько полос плотной коры. Собственной морт пока хватало только на самые‑самые простые действия, но с каждым разом её оседало в крови всё больше. Теперь эстра мог сам, не прибегая к спутнику, зажечь сухую траву, залатать прореху на плаще или на рубахе. Вечером он хотел попробовать спаять края полос из коры, чтобы получился ковш или котёл: такая посудина, наполненная водой, вполне выдержала бы огонь – для приготовления похлёбки этого должно было хватить.

После небольшого отдыха путники двинулись дальше. В узкую тропку вскоре влилась ещё одна, бегущая с юга, и идти стало удобнее. Кое‑где у обрывов даже попадались вбитые в склон вешки с обозначением опасных мест. Розовато‑прозрачное мельтешение морт на горизонте сменилось сперва облачной полосой, а затем – чередой быстро приближающихся туч. Через два с половиной часа, задолго до вечера, Алар понял, что, если он не хочет намокнуть, искать ночлег надо прямо сейчас.

– Тут где‑то землянка должна быть, – сказала Рейна, посмотрев на очередную вешку. – Смотри, тут три камня подле неё сложены, как домик! Мне отец такую штуку в лесу показывал. Наши, из поселения, тоже на тропах пометки ставят, чтоб путникам легче было.

– Землянка, говоришь, – задумчиво пробормотал Алар, вглядываясь в быстро темнеющее небо и опасные сполохи вдалеке. – Что ж, поищем. Я такого не помню, но тебе видней – ты здесь выросла, – ободрил он Рейну. – Куда идти, по‑твоему?

– Не знаю, – растерялась девочка. – Я только знак вспомнила, а где землянка может быть – кто её разберёт.

Алар огляделся, особенно пристально следя за морт. Плотнее всего она собиралась чуть вдали, там, где густо росли хвойники – этакая небольшая рощица на пологом‑пологом склоне.

– Давай туда заглянем, – предложил эстра, подмигнув Рейне. – А ты смотри и запоминай – морт частенько собирается вокруг человечьего жилья. А ещё вокруг тех мест, которых касались киморты.

Он оказался прав.