Если я король, ты будешь королевой!
Кемп отвернулся к окну, побарабанил пальцами по столу. Ему нравился этот мальчик. Он был не глуп, скромен, сообразителен, хорошо воспитан, трудолюбив, кажется, честен. А ещё он был, также как и Кемп, из низов общества. В Америке это не играло такую существенную роль, как в Англии, где до сих пор на первом месте стоял твой титул, а потом уже всё остальное – богатство, ум, образование. Конечно, лучше бы это было всё в одном флаконе, но и одного – титула, было достаточно, чтобы крутиться в высшем свете. В Америке же правили только деньги, не важно, каким путём добытые – трудом, шальной удачей, мошенничеством или преступлением. Деньги у Кемпа были. Заработанные каторжным трудом, потом и кровью. А, следовательно, было и положение в обществе. И всё это он был готов поставить на кон ради маленького домика в Гемпшире, в глухом и безлюдном краю старой Англии. Его родного гнезда, вероломно отнятого 25 лет назад. Все эти годы он упрямо шёл к своей цели, не обращая внимания на трудности и лишения. Один, без поддержки семьи, верных друзей или любимой. Да ещё и тащил на своих плечах младшего брата. Только о нём он привык заботиться. Больше ни о ком.
– Я дам тебе хорошую рекомендацию.
– Значит, Вы всё‑таки меня увольняете, – обречённо произнёс Экчери.
Кемпу нравился этот мальчик, но брать на себя ответственность ещё и за него? Нет! Он ещё молод и не понимает, что такое оторваться от своих корней, что такое лишиться родины, что такое остаться без семьи, без друзей. Без всех тех тонких и незаметных, пока они есть, нитей, которые опутывают тебя и защищают, и без которых так страшно и одиноко, когда они рвутся… Об этом думал Кемп, глядя на понуро стоящего перед ним секретаря. Но вслух сказал то, в чём ещё сам не был уверен до конца:
– Я больше не вернусь в Америку.
Экчери замер на мгновение, не ожидая услышать такой ответ, но произнёс твёрдо:
– Я уверен, что буду полезен Вам в Англии, сэр Гамильтон.
Кемп побарабанил по столу, взглянул исподлобья на своего помощника и поправил:
– В Англии говорят «мистер».
Экчери просветлел лицом – ведь это означало, что он добился своего! Его не увольняют! Ему позволяют быть рядом с боссом! Ему разрешают отбыть вместе с ним в Англию!
– Я запомню, мистер Гамильтон! – с поклоном ответил Экчери и вышел из кабинета хозяина.
10 – в переводе – «поворачивающийся, крутящийся»
11 – в переводе – «обманщик, ловкач»
12 – в переводе – «Рожки да ножки». Отсылка к русской народной детской песенке «Жил был у бабушки серенький козлик» (из Википедии)
7
Все 3 недели плаванья Экчери провёл в мучениях. Его не отпускала морская болезнь. Кемпу пришлось нанять своему секретарю сиделку из тех пассажиров нижней палубы, которых посоветовал судовой врач. Так‑то он был «полезен» боссу, – мучила Экчери совесть, но поделать ничего не мог.
Кемп же и во время плаванья продолжал заниматься делами. Он договорился с капитаном парохода о возможности использовать судовые средства связи, и получал телефонограммы, как из Америки, так и из Англии от агентов Экчери.
Из Америки ничего из ряда вон выходящего не приходило. Обычные деловые новости, не требующие вмешательства мистера Гамильтона, а только лишь его контроля. А вот из Англии…
То, что агенты обнаружили ещё одну контору в сети, разбросанной Трикстером Смитом, ничего нового в общую картину не добавляло. Кемп это предполагал и не удивился. Контора называлась «Down& feathers»13, вполне себе в общей канве названий фирм пройдохи управляющего. Располагалась в графстве Беркшир. Деятельность свою вела осторожно и, последние несколько лет, не очень активно. Видимо, Трикстер Смит осторожничал.
А вот вторая новость была бомбой. Но, зато, расставила всё по своим местам, стала последним кирпичиком, что сделало картину абсолютно чёткой и ясной. Одна из женщин семьи Беркерри, действительно, была больна. Вернее, сошла с ума. Но это была не Шейла, как они считали, а леди Мисти, её мать. И потеряла она рассудок не только в результате гибели мужа, но, в большей степени, благодаря тем слухам, которые витали над его смертью. В обществе упорно шептались о каких‑то темных делишках мистера Уолисса и подозрительных личностях, которые, то ли крутились вокруг него, то ли он сам ими управлял. Общество отвернулось от графини, и её рассудок бывшей законодательницы мод, бывшего непререкаемого авторитета, не выдержал. Информацию можно было считать на 100% достоверной, поскольку она была получена из нескольких источников разными агентами. Источниками в данном случае служили слуги, когда‑то работавшие в усадьбе графов Беркерри. Разговорить их оказалось труднее, чем подтолкнуть дам и кавалеров из высшего общества к сплетням.
«Бедный Экчери, – подумал Кемп, – как он расстроится, когда узнает, что романтическая история, которая возникла в его мозгу, лопнула, как мыльный пузырь: нежный цветочек – Шейла, борется с тяжёлой болезнью, но вскоре получает подлый удар из‑за спины – предательство любимого человека, и её состояние окончательно подрывается и физически, и морально. Романтические бредни. Разочарования. Сколько ещё их будет, пока не пройдёт его молодость. Пока не придёт цинизм, свойственный зрелости».
Но Кемп недолго предавался размышлениям о своём секретаре. Были куда более важные дела, над которыми стоило подумать. План действий в Англии. С чего и с кого стоило начать, чтобы вывести эту шайку мошенников на чистую воду и получить свой дом обратно, не заплатив ни пенни, как это сделал в своё время Уоллис Беркерри, отобрав их дом, так что это будет вполне справедливо. А то, что в эту шайку входит не только Трикстер Смит со своими конторами, но и адвокат Олистер Астор («честный и порядочный человек» – ха‑ха!!), и мисс с леди Беркерри («бедные, порядочные и больные женщины» – ха‑ха‑ха!!!) сомневаться уже не приходилось. Не прояви он бдительность, подпиши бумаги о покупке дома с недееспособной леди Мисти и заплати деньги, и уже через год… Да какой год! Полгода! Три месяца! Сделку признают не действительной. Деньги ему никто не вернёт. Дом заберут в пользу государства. А мошенников уже и след простынет. И, кстати, пожалуй, Трикстер из этой шайки самый невинный персонаж, скорее всего, лишь исполнитель, а не главарь, как они считали, такое же подставное лицо, как Салливан Хоуп в «Horns&hooves». Так кто же тогда главный – Олистер Астор или Шейла Беркерри? Адвокат, которому «сто лет в обед», как выразился Экчери, или тридцатилетняя старая дева? Кто из них мозговой центр шайки? Вот над чем стоило крепко подумать. Просчитать варианты. Предугадать шаги противника. Подготовить противодействие. В любом случае, к Шейле Беркерри на данный момент сложней подобраться, чем к адвокату. Вот с него мы и начнём.
13 – в переводе «Пух и перья»
8
