Герцог для Сиротки
– Очень надо! – отказался Карыч. – Да и чего слушать‑то? Видел я, как он на тебя посмотрел, когда ты к нему в холле подошла… Дурная ты девица, Хелли Вэртззла, и даже не спорь со мной об этом.
Да чего уж тут спорить.
– Дурная, – покорно кивнула я. – Только ты, пожалуйста, никому не говори, что я тут сижу, ладно? Особенно его светлости.
– Мое дело – осведомить! – Ворон вздернул вверх сложенные крылья, будто плечами пожал. – Дальше сами разбирайтесь. Да не скажу, не скажу! Дури себе дальше.
– Спасибо!
Он вылетел в окно, а я опустилась на пуфик, забралась на него с ногами и закрыла глаза.
Вот бы тут и остаться! Никого не видеть, никого не слышать, тихо поплакать и уснуть… Да ведь нельзя. Занятия отменили, а учеба‑то никуда все равно не делась.
Но хоть на часок‑то можно? Все равно никакие интегралы сейчас в голову не полезут. Потому что в голове этой – парни толкутся… Тарис… Эрик… Тарис… Раз он меня ищет, значит, живой‑здоровый! Уже легче…
Отыскав в закутке чердака старый диван, поломанный посередине так, что яма вышла, я кое‑как на нем устроилась, свернулась клубочком и попыталась медитировать.
Для начала надо просто представить себе место, в котором мне хорошо…
Чердак. Не этот, а дядькин. Крошечные феечки‑пылинки, танцующие в солнечных лучах… А на стенке висят пучки лаванды… И тонкие струйки огня, близкие‑близкие, родные‑родные, гладят мою руку, ластятся к ладони, к запястью.
Только не огонь это. Пальцы. Длинные, ровные, теплые…
И я вскинулась, поняв, кому эти воображаемые пальцы принадлежат.
Вот так он меня гладил, когда медитировать учил. Тарис Тарг, шусова светлость, беда моя бедолажная, ненужная, неистребимая. И такая счастливая – когда не наяву…
Струсень ты, Хелли Вэртззла! Птичка, сунувшая голову в песок, чтоб ничего не видеть!
Ладно. С одним поговорила – и с другим смогу! Повторю еще раз, что ничего у нас с ним никогда быть не может! И руки распускать ни за что не позволю! Теперь он меня врасплох не застанет – сама его найду!
Потому что, сдается мне, Тарис Тарг так ничего и не понял.
Глава 5,
в которой Хелли продолжает говорить правду
Хеллиана Вэртззла
Вообще, с парнями встречаться – неважно, по какому поводу – следует помытой и причесанной. Ну или да, иллюзию накладывать. Да вот беда, я только лицо себе могу подправить, и то ненадолго. А ведь с утра на полигоне торчала, потом на чердаке… Мало ли какие запахи прицепились.
Уже стоя под душем, я сообразила, что помыться перед разговором с Эриком мне и в голову не пришло. Вот ведь… Так‑то наоборот надо! Волосы разлохматить, зельем каким вонючим намазаться – чтобы Тарису противно стало и он не полез опять с поцелуями. Но этот метод точно не для влюбленных дурочек, даже если они не хотят с этой самой любовью встречаться. Даже представить позорно…
Конечно, наряжаться я не стала! Да и не во что так‑то, красивое платье у меня одно‑единственное, и крайне глупо будет гулять в нем в будний день по общежитию. Надела второй комплект формы для практических занятий: штаны с рубашкой. И волосы заплела в две простенькие косички! Все как с утра… только, помнится, герцогу это не помешало меня хватать, обнимать, целовать…
Ну, в любом случае сейчас я к разговору готова и ничего ему не позволю.
На пороге столкнулась с Каролиной, и та опять уставилась на меня с недоумением.
– Ты куда это? – спросила она с подозрением.
– По делам, – пояснила я, пытаясь пройти мимо, но дверь мне загородили.
– По каким это? С таким‑то лицом?
– А что с лицом? – испугалась я.
– Да как будто настоящего дракона мыть идешь! – прыснула Кари. – Готова к неравному бою!
– Выпусти, а? – попросила я. – Потом все расскажу. Я правда по делу!
Решительность я утеряла, поднявшись на четвертый этаж. И шагала уже медленнее, и мысли разбегаться начали… Вот как к парню в комнату стучаться? Что люди‑то подумают? С другой стороны – его светлость все еще мой куратор, полное право имею к нему обратиться по какому‑нибудь учебному вопросу. Раз уж занятия отменили!
И потом, где мне еще с ним поговорить? Не то чтобы по коридорам толпы ходили, но все равно ж – могут услышать. Тащить его светлость на чердак? Так себе идея, да и все равно сначала надо его найти.
Другой вопрос – не обязан он в комнате своей торчать как привязанный. Может, в гости пошел к кому… к Мариане, например.
Представила, как стучусь во ВСЕ двери общежития и спрашиваю: «Тарга не видали?» и аж передернулась, но курса не изменила. Вот если он не у себя – тогда и буду думать!
Но он был у себя.
И дверь почти сразу распахнул на мой требовательный стук.
И застыл, продолжая сжимать резную ручку.
– Мне нужно с тобой поговорить, – четко произнесла я и сама замерла, глядя ему в лицо.
Вот честное слово, никогда не видела, чтоб у кого с такой скоростью эмоции менялись! А уж у Тариса – и представить не могла.
Сначала он уставился на меня, как на привидение какое! Ну понятно – не ожидал. Потом с чем‑то вроде страха. Страх сменился удивлением, удивление – настороженностью, та – яркой надеждой, и наконец герцог Таргский опомнился. Проморгался, видно, потому как еще и моргал все это время…
И вот передо мной опять невозмутимый, привычный Тарис, да все так быстро, что я и рта раскрыть не успела, чтобы повторить вопрос.
– Конечно, – кивнули мне. – Заходи, Хелли.
Я уже так‑то в этой комнате была. Но ни тогда, ни сейчас обстановку рассмотреть не удалось. Так… все в сине‑серых тонах, сразу ясно, что тут мужчина живет. А вот и диван тот самый, где меня первый раз в жизни поцеловали. Роскошный такой, подлокотники в виде валиков, спинка гнутая…
Разумеется, к дивану я не пошла. Окинув комнату быстрым взглядом, заметила еще две двери… круглый столик и еще один – большой, письменный. А между ними пуфик высокий. Вот любят в академии всякие пуфики… и диваны…
Молча прошагав мимо Тариса, наконец‑то закрывшего дверь, я уселась на пуфик (мимоходом отметив – жестковат, практически табуретка) и заявила:
