Герцог для Сиротки
– Эх… – вздохнула Фиса. – А я надеялась завтра выспаться наконец…
– Что ж ты молчал‑то! – возмутилась Каролина.
– Потому что пока это секрет, – с видом заговорщика сообщил Сареш. – Я только вам! И то, чтобы не расслаблялись.
– Так, а можно еще капельку рассекретить? – требовательно спросила Элифиса. – Ее поймали уже, эту нечисть?
– Как раз нет. Но! Во‑первых, усилили защиту территории, – принялся перечислять парень. – Во‑вторых, Кельвин сам дурак, отчего и пострадал.
– Минуточку, – перебила его Кари. – Этот Кельвин, может, конечно, и дурак, но выходит, что и на тебя, или на меня – да на кого угодно! – может завтра в любой момент монстр с дерева свалиться?
– Да определили уже этого монстра, – хмыкнул Сареш. – Не слишком большой разумный хищник, не питающий злых намерений. Сидел на дереве, никого не трогал, страдал от голода и сам всех боялся.
– А как это можно было узнать? – удивилась я.
– Остаточные эмоции считали, – удивился в ответ парень. – Оно не особо сложно. Студенты тоже еще не завтракали, но зверь этот дня два вообще не ел. А мог бы половину зайцев в леске передушить, между прочим!
Каролина недоверчиво покачала головой.
– Прямо милашка, а не нечисть… Но ведь напал же? Голод у него страх пересилил, что ли?
– Да не нападал он, в том и дело! Так и сидел, но зрелища не выдержал, начал гадости им говорить. Молодой еще, наверное. А Кельвин обозлился – и огнем в него, да так сплел заклинание, что зверюшка на него и свалилась. Понятно, что от ужаса и боли вцепилась! И тут же сбежала куда‑то, кстати.
– Ну так‑то похоже на правду… – протянула Каролина. – Там вроде бы незначительные царапины у него, хоть и глубокие, плюс сломанное ребро… Что странно! Могла же глотку перервать без проблем! Но по словам той девушки, что с Кельвином была, эта «зверюшка» сама огнем полыхнула и напала.
– Так у страха глаза как блюдца! – усмехнулся Сареш. – Они там, видите ли, рассвет встречали. В полуголом виде… в зарослях можжевельника… Ну помнишь, Кари, там еще вокруг сосны всплошную стоят? Как по мне, некомфортно оттуда рассветом любоваться!
Я тоже это место знала! Не так и далеко от общежития, между прочим. Можжевельник там миссис Браненда, профессор травологии, культивировала, не просто так рос! Колдовала она над ним, поливала всякой‑разной гадостью, чтоб какие‑то особые лечебные свойства вывести. И страшно ругалась, заставая студентов даже в метре от этих кустов…
А Сареш, посмеиваясь, рассказывал дальше:
– И вот они, значит, там солнышка дождались, а потом, видно, пригрелись на нем…
А то ж! Я вот что‑то никакого солнышка сегодня не видала. Небо со вчерашнего дня все тучками затянуто, самое то греться. Спасибо, дождь никак не прольется!
– Но понять парня можно! – великодушно продолжал Сареш, пока мы хихикали. – Демон знает, что я бы делал на его месте! Так вот расположишься удобненько, уже и раздеваться начнешь… от жаркого солнца, м‑да… А тут сверху голос такой: «Эй, мерзкий магишка, тебе чего, филейные части самочки не жалко? У нее ж там шерсти нет, дурик!»
Ы‑ы‑ы‑ы…
Мы расхохотались на всю комнату. У Фисы аж слезы потекли! Утирая их, она спросила сквозь смех:
– Прямо так и сказала?
– Клянусь ушами Моргана Фирса! – торжественно заявил Сареш.
Я мгновенно вспомнила острые кончики ушей, вечно торчащие из рыжей шевелюры профессора, и чуть не упала с табуретки. При этом больно задела ту самую филейную часть и мимоходом пожалела, что в нашей гостиной пуфиков нету. Вот у Тариса очень удобный! Хоть и не до того мне было, пока объяснялась с ним, а мягкую сидушку успела оценить.
– Так что, девочки, не ходите в можжевельник рассвет встречать! – назидательно произнес Сареш.
– А мы шерсть себе отрастим! – выдала Кари. – Для комфорта! Ой‑й‑й, я не могу‑у‑у…
А я, устраиваясь на стеклянном сиденье табуретки, вдруг подумала: дурного Кельвина в нашей больничке точно подлечили. А вот что с той нечистью сейчас? Получить удар от стихийника‑огневика, да явно не один… Хотя раз убежала, то тоже наверняка ничего особо страшного? Только все равно – раненая, голодная…
Нечисть, она ж не вся опасная. Разная она бывает.
* * *
Первой парой на следующий день была история магии. И если меня спросят о теме лекции – я не отвечу.
Во‑первых, ночь почти не спала, перебирала в уме все, что сказала Тарису, его ответы… его равнодушие ко всем моим словам, когда понял, что я вовсе не в объятия ему бросаться явилась. Неужто и правда – раз в постель не прыгаю, так и не нужна вовсе? Хотя что это я… Конечно, так и есть! Что еще‑то ему от меня может быть нужно? Да ничегошеньки!
С другой стороны, мы вроде как условились, что изменять друг другу не будем… Вот зачем ему такое условие, в ум не возьму! Он же – бабник! Он же привык девчонок менять как свои ботинки, дважды в день! Ну, это я преувеличиваю, конечно… А тем не менее. И вдруг поклялся, что больше ни с одной. Какой в этом смысл? Да и как я узнаю‑то, встречается он с кем или нет? Не обязательно ведь под ручку по академии ходить…
Фиса однажды обмолвилась, что у него и в столице тоже кто‑то есть… какая‑то не то баронесса, не то графиня… Там уж вовсе не отследить, держит ли он слово.
Но ведь он так всерьез относится к своей герцогской чести. Значит, будет держать?
И если я скажу, что мне на это плевать с самой высокой башни академии, то скажу я чистое вранье.
Но вот почему он так легко принял мой отказ? Словно и ему плевать…
В общем, понятно, что ничегошеньки не понятно. И что заморачиваться по этому поводу я вовсе не должна! Должна вести себя так, будто ничего между нами и не было. Его ж и не было почти…
По крайней мере от поцелуев да обнимашек я теперь точно избавлена! Как с Тарисом, так и с Эриком! И это же хорошо? Ну, в случае Эрика – так просто отлично! Хотя Эрик‑то как раз себе ничего и не позволял. Мы с ним и целовались‑то по‑настоящему всего один раз.
Нет, завтра же все расскажу Каролине! Невозможно такое в себе держать, а она, может, что умное скажет?
Вот с такими мыслями я кое‑как и уснула, когда уже светать начало.
И тут же мне приснился Тарис.
Глаза его синие‑пресиние… сильные и такие нежные руки… Будто целуемся мы под его ивой, а герцогские пальцы уже мне под рубашку залезли, гладят голую спину. И от каждого касания меня будто током прошивает. Сладким таким, невыносимым, хочется еще и еще… Я льну к нему еще ближе, хотя ближе уже и некуда… И тут Тарис говорит:
– Девочка моя, мы должны сделать все, что можем, во благо государства!
Тут‑то я и подскочила. Вся в поту, воздух ртом хватаю, а в низу живота ноет невыносимо! На будильник глянула – еще почти час спать могла…
