Глубина резкости. Роман

Новое направление в работе абсолютно не нравилось Артёму, а после телефонных разговоров с Максимом и матерью и вовсе вызывало отвращение. Но, как сказал Паша, здесь пахло большими деньгами. А это означало, что спорить и сопротивляться не имело смысла. Без серьёзного конфликта вряд ли можно было обойтись. Поразмыслив над этим, Артём пришёл к выводу, что придётся хотя бы временно уступить. Если оплата работ существенно увеличится, значит раньше появится возможность обзавестись приличной квартирой. А потом уже можно будет ставить свои условия.

Но ехать с порно‑дельцами в их студию набираться опыта Артём категорически не хотел. И дело было не только в том, что от одной мысли об этом становилось противно. Что‑то странное, тёмное и тревожное ощущалось в Пашином задании. Артём и сам не смог бы объяснить, что его настораживало. Он чувствовал смутную опасность на уровне подсознания, интуитивно. Как раз эту его способность подчёркивала Анжелика.

– Я не вижу необходимости ехать в порностудию, – заявил Артём категорично. – У кого и чему я должен учиться? У меня свой взгляд и свой стиль. И своё чутьё на работу, которое меня ещё ни разу не подводило. А что касаемо подбора моделей, так в этом вопросе ты всегда полагался исключительно на собственный вкус. Моё мнение тебя мало интересовало.

Меллер наклонился к нему через стол и сказал сердито:

– Артём, не дури! Это не просьба, а задание, которое ты обязан выполнить.

Окунев также наклонился ему навстречу.

– У меня есть лишь одно обязательство перед тобой – делать хорошие фотографии. Для этого мне не надо куда‑то ехать.

С полминуты Павел пристально смотрел на него, словно что‑то прикидывая в уме.

– Ладно, пусть будет по‑твоему, – сказал он наконец. – В таком случае, я не вижу необходимости в твоём присутствии. Можешь сваливать.

Окунев поднялся и пошёл к выходу. На лестнице ему навстречу попались двое молодых мужчин, лица которых показались Артёму крайне неприятными.

 

 

* * *

 

Поначалу для порно‑сессии Меллер планировал установить кровать, но Артём убедил его, что можно обойтись кушеткой и что на качестве снимков это никак не отразится. Незадолго до начала работ двое незнакомых парней внесли кушетку в студию и поставили её на место, на которое указал им фотограф. Он продолжал крутиться возле съёмочной аппаратуры, хотя в этом уже отпала необходимость – всё было готово для работы.

– Ты закончил? – спросил Паша.

– Да, – коротко ответил Артём.

– Это хорошо. Секс‑бомбы, наверное, уже истомились в машине. Сейчас я их пришлю сюда.

– Присылай.

Меллер внимательно пригляделся к своему подопечному.

– Что‑то мне не нравится твоё настроение, – сказал он с ноткой недовольства. – Давай‑ка, Тёма, отбрасывай свой гонор в сторонку. Берись за работу всерьёз. И смотри: без фокусов!

– Без фокусов не получится, – возразил Артём. – Резкости не будет.

– Чего? – Павел непонимающе смотрел на него, потом сообразил, о чём речь. – Ясно: каламбуришь, фокусник. Ну что ж, если способен шутить, значит, не безнадёжен. Ладно, хватит балагурить. Настраивайся на работу. Да, чуть не забыл. Есть кое‑какие пожелания от заказчика. Надо снять крупным планом непосредственно причиндалы в процессе их соития. Сделай несколько разных вариантов – добросовестно и с душой. Чтобы и здесь, как в твоих прежних картинах, просвечивали профессионализм и божий дар фотографа. Вечером загляну к тебе за результатом. Ферштейн?

– Я‑я. Будет тебе чертовщина с божьим даром.

Меллер ушёл. Вскоре в студии появились трое: крепкий парень лет двадцати пяти и две девицы примерно того же возраста. Держались они подчёркнуто независимо и даже вальяжно. Девицы с интересом разглядывали Артёма. Парень, взглянув на мрачную физиономию фотографа, снисходительно изрёк:

– Не тушуйся, братан! Расслабься. Мы в своём деле асы. Слушай нас, и всё будет в ажуре.

– Значит, так, – прервал его Артём. – Никакой самодеятельности. Делать будете то, что я скажу, и так, как я скажу. Если кто считает иначе, может быть свободен.

«Секс‑бомбы», как назвал их Паша, с ухмылками переглянулись и стали снимать одежду, обнажая тела, богато разрисованные татуировками.

Вечером, закончив обработку фотографий, Артём позвонил Меллеру. Паша примчался довольно быстро. Он просто сгорал от нетерпения и даже не пытался это скрывать. Пролистав выбранные и обработанные экземпляры, он некоторое время сидел молча и неподвижно. Артём даже начал думать, что его шеф разочарован. Но Паша вдруг повернулся с радостным лицом и сказал:

– Тёма, ты просто молодчина! У меня слов нет! Сделано как всегда – на высшем уровне. Ты гениальный фотограф!

– Теперь будет правильнее сказать: генитальный, – хмуро отозвался Артём. – В общем‑то, мне шибко упираться не пришлось. Ребята оказались асами в своём деле. Всё шло как по маслу. Девочки раздвигали горизонты, а парень в романтических порывах стремился то к одному горизонту, то к другому.

Паша посмотрел на него с прищуром.

– Не понимаю я тебя. Ей‑богу, не понимаю. Чем ты недоволен, дурачок? Это же золотое дно! По сравнению с твоим нищим прошлым ты, можно сказать, купаешься в деньгах. Да ещё регулярно к твоим услугам свежие девочки.

– Ну, скажем, девочки сегодня были далеко не первой свежести, – Артём вздохнул. – Знаешь, Паша, я впервые за всё время смотрел на голых женщин и не испытывал ни малейшего желания. Скорее, наоборот. Причём настолько «наоборот», что меня едва не стошнило.

– Значит, тебе придётся во время работы отключать свои чувства, – сказал Меллер, убрав с лица напускное добродушие. – Я эту золотую жилу обрывать не собираюсь. Она, кстати, и для тебя золотая. Новая тема поднимет твой доход на новый уровень. Ты, Тёма, постарайся уяснить одну простую вещь. Я готов идти на уступки, но при условии, что твои капризы не бьют по моим интересам. То бишь в исключительных случаях. Поэтому очень советую ценить моё доброе отношение и не злоупотреблять им.

Монолог прозвучал как предупреждение. Вступать в пререкания не имело смысла. Меллер тем временем перенёс на флэшку папку со снимками, предназначенными для продажи.

– Всё, что осталось на компе, удалишь сам, – сказал он, вставая.

– С превеликой радостью, – ответил Артём.

Паша ещё раз окинул его пристальным взглядом.

– Не нравится мне твоё настроение. Ой, не нравится!