Хейанкё
Как выяснилось, Салисэ полностью восстановила цепь и каким‑то образом скрыла мою сущность. То ли к цепи что‑то добавила, то ли к оберегу, но, как бы то ни было, почувствовать меня сейчас могли только Эйка, Иоши и Мика. Хотя насчёт Мики не точно: с ней я до сих пор связаться не смог. Все остальные ёкай видят во мне обычного человека. Идеальная, на самом деле, маскировка, если не перекидываться в лиса.
Не знаю, цепь ли это не так срослась или богиня что‑то наколдовала, но промежуточную форму я сохранил и даже мог призывать в ней истинный меч. Вроде бы неплохо, но от Силы я был отрезан, и, перекидывайся не перекидывайся, особых изменений не происходило. Нет, с хвостом, конечно, удобнее двигаться, и в «лисе» я немного быстрее, чем в «человеке», но в форме маскировка спадает и меня почувствует любая собака даже на расстоянии. Это как выйти на площадь и в рупор проорать: «Здравствуйте, я Мунайто! Сэт и Мара гондоны, и я им когда‑нибудь наваляю!».
В общем, перекидывался я только два раза. Первый – с перепуга, второй – чтобы показаться Нори, Иоши и Эйке. Ведь самым странным оказалось то, что мою форму разглядел в бою только Иоши, все остальные были уверены, что я дерусь человеком. При этом того огромного зверя, в которого я под конец превратился, не видел даже енот. Хотя это‑то понятно. Слишком быстро оно случилось. Сломал шею асуру, влепил молнией по набегающей полутысяче – и сразу же улетел в астрал. Других объяснений мне в голову не приходит.
Впрочем, молнию увидели все. Ну да, попробуй её не заметить. При этом ребята были убеждены, что это Райден‑сама разгневался и испепелил полутысячу демонов. Нет, так‑то, если честно, я и сам не уверен, что смог сотворить такое, но своим рассказал и попросил молчать. Пусть все думают, что это и впрямь Райден‑сама. Мне светиться чревато.
Нэко, к слову, вернулась в своё заторможенное состояние. Хотя некоторый прогресс был налицо. Заикаться кошка стала поменьше и часто впадала в задумчивость, но память к ней не вернулась. И ещё речные ракушки… С ними она могла играть часами. Возможно, они как‑то связаны с её прошлой жизнью? Об этом оставалось только гадать…
Я улыбнулся, чувствуя тепло у себя на плече, вздохнул и посмотрел на далекую крепость. Безысходность… По‑другому все это не назвать. Хрен знает, сколько времени прошло, а я по‑прежнему топчусь на месте. Осада до сих пор не снята, асуры тоже никуда не ушли, Нори не обрёл предназначения, о котором говорила Каннон. При этом проблемы с каждым днём добавляются. Стена крепости скоро обрушится, а тут ещё шаманы степняков готовят какое‑то дерьмо. Твари, не стесняясь, напрямую обращаются к Тьме, а всем богам на это плевать. Ну да… Пока ничего не произошло, никто из них не пошевелит и пальцем. Впрочем, местные ёкай нам вроде бы помогают. Именно ведь они сообщили о планах этих уродов. В общем, куда ни глянь – кругом одни задницы и никакого просвета не видно. С другой стороны – мы живы, и это отлично! Пачки сигарет в кармане нет, но все не так уж плохо и без неё.
Шаманов мы придавим следующей ночью, а накануне штурма я загляну в лагерь Хояси. Эйка вчера наконец‑то нашла какую‑то дырку в защите соседей, и я нанесу визит их командиру. Ясуо необходимо кончать, но сделать это нужно в ночь перед штурмом, чтобы у Хояси не осталось ни шанса быстро подобрать ему замену.
Средневековая армия без командующего часто превращается в стадо баранов, в истории Земли тому есть куча примеров. Здесь ситуация очень похожа. С асурами и степняками договаривался именно Ясуо, и не факт, что после его смерти эти договоренности сохранятся. Если уйдут степняки, крепость выстоит с большой вероятностью. Осталось дело за малым…
И – нет, я не испытывал никаких душевных терзаний. По вине этой паскуды погибло много хороших парней, да и сам я выжил только благодаря Салисэ. Конечно, придётся рискнуть, но мне же не привыкать. Та «дверца», которую обнаружила кицунэ, откроется только вовнутрь, а обратно придётся выходить обычным способом – через лагерь. Впрочем, с моей реакцией это не составит труда. По крайней мере, я на это очень надеялся. Главное, чтобы у Эйки все получилось…
За спиной прозвучали характерные шаги, звякнуло железо, и рядом со мной на траву опустился Сэдо Танака.
Ну вот… На ловца, как говорится, и зверь.
За прошедшие месяцы Сэдо практически не изменился… ну, если не брать во внимание взгляд. Уверенный, живой и одновременно спокойный. Нет, командиру рыцарей и раньше уверенности было не занимать, но в процессе создания нового подразделения он больше походил на мальчишку. Увлечённого, шебутного и назойливого. Сейчас все это осталось позади. Бой с демонами прочертил невидимую границу. То, что сотворила конница, было достойно легенд. Рыцари за каждого своего погибшего взяли с о́ни высокую плату. Один к полутора в пользу бойцов Танаки – это даже по местным меркам фантастика. Жаль только, что осталось их меньше сотни, но тут уж ничего не попишешь…
– Здравствуй, Таро‑доно, – глядя на реку, произнёс самурай. – Мне передали, что ты хотел меня видеть?
– И тебе не хворать, – я кивнул в ответ на приветствие и, повернув голову, поинтересовался: – Что ты знаешь о шаманах Степи?
Сразу с места в карьер, без расшаркиваний и предисловий. С Сэдо так проще общаться. Да и зачем попусту болтать, если можно сразу о деле?
– Я никогда с ними не сталкивался, – после минутного молчания покачал головой самурай. – Слышал только, что большинство их заклинаний основано на общении с духами. Ещё слышал, что шаманы способны насылать ками на соседние стойбища. Духи разбираются между собой, и если побеждают, то убивают людей. Ну или подчиняют их воле шамана. – Произнеся это, Сэдо поморщился и посмотрел на меня. – Но почему ты спрашиваешь? Ты же сам дух. Тебе ли это не знать?
– Я немного не такой дух, – усмехнувшись, покачал головой я. – Но в целом ты прав. А спрашиваю я потому, что шаманов нам нужно убить. Всех тех, кто пришел из степи!
Услышав это заявление, Сэдо медленно повернул голову и приподнял брови. В глазах его мелькнул интерес:
– То есть ты предлагаешь совершить набег на лагерь Хояси?
– Нет, – покачал головой я, – только на лагерь шаманов. Они расположились отдельно. Примерно в половине ри[1] от основных сил, на краю леса.
– Но…
– Местные ёкай почувствовали, что степняки затеяли какой‑то жуткий обряд, – жестом остановив Сэдо, пояснил я. – Они собираются призвать какую‑то тварь и отправить её в осажденную крепость. Или несколько тварей, не знаю, но, как бы то ни было, этой ночью они должны умереть…
– Ясно… – самурай покивал, затем снова посмотрел на меня и усмехнулся. – А ты, конечно, успел уже все продумать?
– Ну разумеется, – в ответ усмехнулся я и, подобрав с земли ветку, поднялся на ноги. – Вот, смотри, – приблизившись к реке, я нарисовал на глине бутылку с широким дном и длинным горлышком. Дождавшись, когда самурай подойдёт, дорисовал небольшой кружок внутри возле дна и, обведя веткой по контуру, пояснил: – Это все лес, и от входа до лагеря – четверть ри или чуть больше. Шаманы специально ушли подальше, чтобы их духи не навредили своим.
– А основные силы, как я понимаю, здесь? – Танака указал пальцем вовне «бутылки» и посмотрел на меня. В глазах самурая блеснули веселые искорки. – И, чтобы прийти на помощь своим, степнякам придётся проскакать через лес?
[1] Автор напоминает, что ри – это около 4 км.
