Хомопанк

– Так что? – спросил Ролло. – Расскажешь про Комплекс? Три часа еще лететь.

– Что рассказывать… Комплекс – это мой дом.

– Как ты родилась? Ну… то есть, я – сын своей мамы, я родился, как бы, естественным путем.

– Если тебе интересна технология, то… происходит всё то же самое, что в теле матери, но в коконе.

– Звучит просто ужасно.

– Я не специалист по биологии или репродукции.

– Чем вы там занимаетесь?

– До восьми лет нас обучают вместе, по общей программе, а затем начинается специализация – мы выбираем деятельность, востребованную на Рынке, которой будем заниматься. Система индивидуально составляет для каждого расписание, подбирает программы, преподавателей, предоставляет нам всё необходимое. Система заботится о том, чтобы все развивались в нужном для них направлении в комфортной среде. Потом начинаются отборы – мы заполняем портфолио, Система выкладывает его на Рынок – это такая база в сети, и подбирает для нас клиентов. И вот так я оказалась здесь.

– То есть… у вас там большое общежитие! А Система – это кто?

– Это – что, – уточнила Ри. – Система – это ИИ. Система следит за всеми, помогает, направляет. Она и есть Комплекс. А мы все, получается, ее дети.

– Ну хорошо, а что если кандидата не выбрали? Он остается жить в Комплексе или его выпускают?

– Он уходит.

– Понятно.

Римма покачала головой:

– Мы называем этот процесс Уходом – вступление в Цикл рождения и смерти. Если Система решила, что кандидат не сможет найти себя в мире Сильных, она сообщает кандидату об Уходе, он… или она спускаются на подземный этаж, где роботы делают инъекцию, после которой ты больше не проснешься. Затем тебя хоронят в саду, где твое тело должно послужить земле для будущих поколений живых существ.

Ролло несколько минут потрясенно молчал. Он сомневался, что правильно понял девушку, решил, что это должно быть какая‑то ошибка.

Но всё же решил уточнить:

– Вас… убивают, хочешь сказать?

– А смысл жить, если ты никому не нужен? Даже если бы нас отпускали за пределы Комплекса (что недопустимо) выжили бы мы там? О нас никто не заботится так, как это делает Система.

Они помолчали.

– Ты знаешь, кто мой клиент? – спросила Римма.

– Знаю.

– Расскажи. Кто это? Женщина? Мужчина?

– Мужчина. Зовут… впрочем, будет лучше, если он сам представится. И будь спокойна, это очень приличный, воспитанный человек, хотя и беспокойный.

– Беспокойный?

– У него вечно душа не на месте. Когда он был женат, всё вроде бы было нормально, но после развода что‑то в нем изменилось… И теперь он всё время что‑то ищет. Не удивлен, что ему понадобился художник – твой клиент творческая натура.

– Ему понравилась моя работа.

– Я видел холст, – Ролло кивнул в сторону салона. – Покажешь?

– Конечно, почему нет.

Римма встала, прошла в салон, сняла с картины чехол – Ролло повернулся посмотреть.

– Ого… – потрясенно выдохнул молодой человек.

Несколько секунд Ролло внимательно разглядывал рисунок.

– Это… Уход?

– Да. Это Аргус – он ждал Ухода с самого рождения. Но в нем было какое‑то особенное спокойствие, будто он пытался сказать, что человек не должен доказывать свое право на жизнь. Надо наслаждаться каждым мгновением, впитывать его, чувствовать.

– И Система решила, что он бесполезный?

– Можно и так сказать.

– Это очень сильная, но страшная картина, Римма. Даже… тяжело смотреть. Теперь понимаю, почему он выбрал тебя.

– Знаешь, я ведь презентовала эту картину на последнем отборе, а клиент посмеялся надо мной. Сказал, что никто не хочет видеть правду.

– Я себя не очень хорошо чувствую, глядя на нее. Может, он это имел в виду?

Римма убрала картину обратно в чехол, оставила в салоне, вернулась в кабину. В этот момент самолет ощутимо тряхнуло.

– Мать всего! – вскрикнула Римма.

– Кочка, – рассмеялся Ролло.

Немного подумав, девушка произнесла:

– Чудо, что я жива.

– Хм?

– Сколько там еще лететь?

– Время есть – рассказывай.

 

Когда‑то Эдварду показалось логичным вернуться в город, в котором он родился, после смерти своего новорожденного сына: он скитался по свету достаточно, чтобы осмелиться взглянуть на дом, из окон которого, будучи ребенком, мальчик с удивлением разглядывал уставших, ослабленных Туманом, обреченных на смерть людей. На другой стороне оживленной автострады находился отель – шикарный, красивый, сияющий – он манил, обещая исполнение самых фантастических желаний. Там останавливались люди, имеющие достаточно средств, чтобы не обращать внимания на бедняг, которые устало брели домой после завершения очередного трудового дня.

Город заброшен; вокруг одни развалины, в воздухе стоит пыль. И всё же этот отель не собирался сдаваться – обшарпанный, он по‑прежнему был полон достоинства.

Эдвард зашел в отель и услышал музыку, звучащую где‑то внутри здания, возвращая к временам, когда в ресторане играли музыканты, радуя гостей.

Кто‑то пел под аккомпанемент гитары:

Соберитесь все друзья,