Хранитель рода государева
– Авиценна, сделай так, чтобы они смогли пережить допрос. – снова сказал император. – Граф, принимай командование, а нам с будущими родственниками нужно многое обсудить.
Только сейчас я заметил, что вокруг нас сразу нарисовалось столько народу, что не протолкнуться. Вдалеке послышались завывания сирен экстренных служб, в небе раздалось тарахтение вертолётов, направляющихся в нашу сторону.
***
– Вот же сука! – негодовал император, попутно громя отцовский кабинет. – Как, так я мог проглядеть, что мой лучший друг, человек, которому я доверял так же, как и себе, решил предать меня!
В кабинете отца сейчас находилось шесть человек. Я, отец, император, заместитель дяди Димы – Мазуров, неприметный мужичок по прозвищу Полиграф и к моему глубочайшему удивлению, патриарх рода Воронцовых, мой дед Кирилл Васильевич.
Если с первой четвёркой присутствующих всё было более‑менее понятно. Единственным лишним здесь был я, но так как именно я поднял тревогу мне было разрешено остаться.
То Полиграф и дед вызывали у меня множество вопросов. Полиграф лишь передал императору какие‑то бумаги, а всё остальное время сидел и слушал.
Дед же вообще сейчас должен быть на другом континенте, вместе с цесаревичем Алексеем, представлять интересы империи в Венесуэле. Майя в последнее время начали вести слишком грязную игру , раздавая свою нефть практически даром, чтобы отбить у империи её постоянных покупателей.
И если поначалу все довольно скептически относились к этому решению руководства потомков богов, как себя называли сами Майя, давая им максимум пару месяцев столь беспрецедентной щедрости. То через полгода уже многие скептики изменили своё мнение, а через год таковых практически не осталось.
Подобная наглость не могла быть оставлена просто так. Ведущие нефтедобывающие государства Евразии решили объединиться против общего врага, так сказать.
Первым делом было решено послать в столицу Майя делегацию, состоящую из одних наследников, сопровождаемых архиграндами, одним из которых и был выбран мой дед. Как сильнейший одарённый империи и личный охранитель цесаревича.
Оспорить звание сильнейшего не осмеливался ни один одарённый империи вот уже более двадцати лет. Очередная монетка в копилку аристократической ненависти к нашему роду.
Именно поэтому я очень удивился, когда в кабинет вошёл дед.
– Не спешите делать преждевременных выводов Николай Александрович. Единственное, что я могу сейчас утверждать со стопроцентной уверенностью, это вмешательство третьей стороны. На разум нападавших было совершенно воздействие, причём столь сильное, что их личность была подавлена практически полностью. – произнёс Полиграф.
– Но это же невозможно! Разум одарённых неподвластен чужому вмешательству. Даже архигранды кукловодов не могут управлять самым слабым одарённым. – произнёс дед.
Все присутствующие, в том числе и я тут же закивали, соглашаясь с его словами.
Истина, которая была известна даже трёхлетнему ребёнку. Кукловоды, которые представляли для обычного человека огромную опасность, для одарённого были совершенно безвредны.
Тем более в любой стране кукловоды находились под строгим государственным контролем. Как только у человека обнаруживался подобный дар, на него тут же вешался блокиратор. И он исчезал из общества.
Куда исчезали подобные одарённые знал лишь император и люди, отвечавшие за это. Даже нашего рода, как охранителям императорской семьи эта информация была недоступна.
– Это действительно так. Но в истории нашего государства уже имеются подобные прецеденты. – совершенно спокойно начал отвечать деду Полиграф. – Наши специалисты уже начали работать над разрешением этой проблемы. Ближайший отчёт должен быть предоставлен в течение часа. Но уже сейчас нам удалось выяснить более двух десятков имён, представителей имперской аристократии замешанных в этом деле. Помимо князей Голицына и Юсупова, там фигурирует имя князя Долгорукога.
– Группа быстрого реагирования Гнева уже направилась в поместье Долгоруких. – ответил Мазуров, на вопросительный взгляд императора.
В том, что Мазуров не пошёл по стопам, своего прямого руководителя и остался верен императору, все были уверены, иначе этот человек не находился бы сейчас в кабинете отца.
– С этим всё понятно. Действуйте. Как только появятся результаты, сразу докладывать. – сказал император своим подчинённым и дождавшись пока они покинут кабинет, обратился ко мне.
– Спасибо тебе, конечно, Сережа… Но ты едва не сорвал нам эту операцию.
Вот не хрена же себе. Оказывается, они все прекрасно знали о готовящемся нападении. И я чуть всё не сорвал.
Посмотрел бы я на императора, как он заговорил после того, как ему принесли голову Насти. Если он сам к этому времени был бы ещё жив.
– Мы готовились к ней больше трёх месяцев, специально подстраивая кучу событий вместе.
Теперь понятно, почему поместье на удивление осталось практически без охраны. Притом что у нас гостила императорская чета с дочкой. А все слова, про присутствие на нашей помолвке множества сильных одарённых, были всего лишь ширмой.
– Для того чтобы вычислить предателей и готовящийся заговор были задействованы лучшие специалисты в своих областях. Которые буквально по крупице собирали информацию, чтобы выйти на предателей.
Что‑то мне совершенно не нравится, в какое русло начинает двигаться это разговор.
– В том, что твои отец и дед не могли проболтаться, я уверен. Но в таком случае у меня возникает вопрос, как ты смог узнать о готовящемся покушении и о том, что Дмитрий является одним из заговорщиков? Даже у нас не было этой информации, которую уже подтвердили Юсупов, Бенкендорф и Головнин.
Трое взрослых уставились на меня, ожидая ответа. И что мне им говорить?
Что в первый раз я застал Голицына, с оторванной головой Насти в руках и героически помер, прихватив его с собой. А дальше оказался в каком‑то месте и мне предложили вернуться на пять минут назад? И так я возвращался ещё два раза, пока не смог убить Голицына.
Да меня сразу же поднимут на смех и потащат к целителю, проверять на наличие душевных заболеваний.
– Интуиция. – сказал я единственное, что пришло мне в голову.
– Расскажи более подробно о своей интуиции внук. – переглянувшись с отцом, спросил нахмурившийся дед.
Похоже, они все приняли мои слова всерьёз и чем‑то они им не понравились.
Вот же гадство! Но выбора нет нужно дальше выкручиваться. Благо, что среди присутствующих нет тех, кто может отличать правду ото лжи.
– Даже не знаю, как объяснить. Просто я почувствовал, что Насте угрожает огромная опасность. – услышав это, император сразу же весь напрягся. – И исходит эта опасность от дяди Димы. Мне даже на секунду показалось, что я вижу его стоящим в Настиной комнате с её оторванной головой в руках.
В кабинете мгновенно повисла гробовая тишина.
