Хранители Света

Вошли и обомлели, попав не в царские палаты, а в исполинский аквариум, только они были внутри, а обитатели моря снаружи. За прозрачными стенами царила тайна подводного мира. Пространство зала в аквамариновом цвете, казалось, заполняется разноцветными сверкающими пятнами и лентами рыб, розовыми и нежно‑зелёными звёздами, перламутровыми раковинами, нефритовыми всплесками водорослей и коралловыми рифами, с оттенками красных и синих цветов. Редко, но ярко и величественно, проплывали разноцветные медузы, волоча за собой сгустки сверкающих щупалец.

Сама зала не изобиловала мебелью: Раскрытые раковины кресел, там и тут и королевский трон Водоворота, на рифовом взгорье. Угорь взошёл по ступеням и опустился на перламутр раскрытой раковины, устланной подушкой из водорослей. Длинные нефритовые нити водорослей взвились за его спиной. На пористом крыле морской звезды, что венчала трон, висела корона, но Угорь не надел её и сидел, распустив длинные светлые волосы. В богатой дорогой одежде, унизанной жемчугом, золотым орнаментом и алмазной россыпью. Здесь, он был королём. Не то что в пещере. Свита, облачённая в разноцветные туники и балахоны, заняла своё место рядом со своим владыкой. Другие обитатели Водоворота рассеялись по величественному пространству залы, такие же цветные, в лентах и украшениях.

Гости уселись в удобные раковины, на мягкие подушки из водорослей и их тут же, обнесли напитками. Красивые женщины, с удивительными причёсками в виде спиралевидных раковин, в зелёных сверкающих платьях, с множеством щупалец, вместо рук, в которых покоились кубки с напитками, подходили к гостям. Красивый голос одной из них, сообщил:

– Выбирайте, гости. Вода с пузырьками, морской пеной, слезой русалки, пенкой розовых водорослей, пиратским ромом.

–Я, пожалуй, возьму с ромом и спать, – выбрал маг. Келла и Сила взяли воду с пузырьками.

Хозяева, обсудив гостей, стекались в середину залы. Ожидали танцев и маг, сообразив в чём дело, обратился к королю:

–Угорь сын Угря, король Водоворота, Серебряного моря и всей Аквамарии, если, ты затеваешь пир, да бал, остановись. Мы сыты и довольны и чего нам не хватает, так спокойного отдыха. Позволь покинуть веселье, предоставь нам опочивальни. Сам веселись или побудь с сыном. Завтра, он уйдёт и насколько, мне неизвестно.

–Слово гостя – закон, – отозвался Угорь. – Пусть, так всё и будет, Яра Великодушный. Но, если останетесь, не пожалеете. Я на пир великого гусляра пригласил, самого Садко. Слушать его песни сладко и упоительно. Они утешат самую мятежную душу. Чем не отдых, маг?

–Прости, король, – настаивал маг. – Путь у нас длинный, много сил отнимает. Будь великодушен, распорядись, как я прошу и короля и друга.

В это время, Сила подошёл к прозрачной стене и обнаружил, что никакой стены нет. Вода, просто отодвинута и не плещется в зал. Оглянувшись, не наблюдает ли, кто за ним, он осторожно тронул рыбку за хвост. Она вздёрнула цветной плавник, и вода брызнула внутрь. Хвостик маленький, а воды влилась масса и облила рядом стоящего ильма. Моментально, он потерял человеческий облик и Сила, издав крик, шарахнулся в сторону. Все взгляды обратились на них.

– Что? – Вскричал король. – Моих гостей пугать! Кто осмелился? Он встал с трона. Его лицо сделалось мрачным и зелёным, и он начал расти вверх, превращаясь в исполина. Море бурлило и поднималось вместе с ним, давая пространство его огромному росту. Разлохмаченные длинные волосы и появившуюся бороду, трепал подводный ветер. Он был страшен в гневе.

– Водяной, – прошептала Келла и прижалась к магу.

Схватив Силу за шиворот, маг приблизил его к себе и сказал, уже обоим детям:

– Не бойтесь. Его гнев мимолётен.

Так и вышло, когда разобрались во всём. Водяной успокоился и, снова, стал Угрём сыном Угря.

– Так мы спать? – спросил маг, кинув неодобрительный взгляд на неуёмного парня.

–Будь, по‑твоему, друг, – согласился король и крикнул. – Кит, сын Кита, отведи гостей в опочивальни.

Несколько ильмов вышли из свиты и проследовали на середину зала. Один, тёмноволосый, в фиолетовой тунике с золотым поясом поклонился и произнёс:

–Следуйте за мной, гости дорогие. Яра кивнул и встал. За ним, поднялись и его спутники

Шли прозрачными коридорами, входили под волнообразные арки и входили на рифовые ступени. Пришли в круглую залу, и попали в перламутровую шкатулку. Стены переливаются и в каждой окно, в подводный мир. Вдоль стен раковины на витых ножках. В устье каждой из них – мягкая постель с цветными одеялами и подушками. Створки занавешены полупрозрачным шёлком.

–Выбирайте себе тривии, – сообщил Кит сын Кита. – До утра, вас никто не потревожит.

Келла двинулась к нежно‑зелёной перламутровой раковине и улеглась на свежую постель, пахнущую розовыми водорослями. Она нечаянно задела стенку и та мелодично зазвенела.

–Очень удобно и стены не прозрачные, но звенят, если дотронешься, так что ворочайтесь, потише, – сообщила она.

–А если, я звякну своей рукой, то подниму всех? – рассмеялся Сила.

–Не звякнешь, – пообещала Келла. – Спать будешь, как убитый. Шум волн укачает. В раковине он тихий и усыпляющий.

– Ладно, хватит краснословить, – вступил в пустой разговор маг. – Спите, уже.

Спали крепко и спали бы, ещё, но утро пришло и гостей вывели из Водоворота. Отец и сын прощались скупо, не затягивая грустное расставание. Вверяя сына его попутчикам, отец представил его:

–Ивка, сын Угря. Каков он, видите, а каковым не был, узнаете. Перевёл взгляд на мага. – Веди маг и знай, наши стрелы и гарпуны с тобой.

–Держи обещание, король, – сказал маг и двинулся, широко шагая, отчего полы длинного плаща вскидывались при каждом его шаге.

Аквамария и её Серебряное море остались позади. Впереди стелилась зелёная равнина с редкими мшистыми возвышенностями. День угасал, таща красноватый диск солнца за горизонт. Ветра не было и душный воздух осложнял поход. Шли молча и бездорожьем. Трава с высоким ворсом, редкие кусты, частые камни и тишина. Её нарушало стрекотание кузнечиков, да шорох подошв о землю. Тропа юлила меж камней и приходилось выискивать удобные проходы.

Келла, то и дело, поглядывала на бледного юношу, с большими коричнево‑золотистыми глазами и светлыми, с лунным оттенком, волосами, завязанными узлом на голове. Они не познакомились лично и Келле не терпелось исправить нелепое обстоятельство. Сила, напротив, не горел желанием пожать руку новому приятеля, и злился на Келлу. Как она смотрит на него, думал он, следуя за ильмом. Такой взгляд никогда не долетал до меня. Улыбается, аж светится вся. Может, оттого, что он ей в диковинку? Человек и не человек. Все же, видели, в кого тот ильм превратился. Что в нём: худощавый, бледный, ни силы, ни роста, не волосы, а пучок морской травы. Ещё бы, косу заплёл и чисто кикимора в штанах!