Хранители Света

Всколыхнулась память, вылившись в высоту клубящихся сводов, в которых терялись вершины нежно‑голубых хрустальных колонн. В небесной шири потолков, то там, то тут вспыхивали жёлтые и синие звёзды. В глубине дымчатого зала, из радужных плит мрамора поднимались ступени. Они вели к трону, где в былые времена восседал Верховный маг Светозарии и пяти королевств Раятыон Великий. Он был таким: грозным, требовательным, не терпящим хвастовства и лени. И трон был подстать владыке магии: Хрусталь с облачным ворохом под ягодицы. Звезда, усиженная алмазами, под спину. Два полумесяца под руки. Над головой росчерк дикой молнии, в ногах – мир пяти королевств, нуждающийся в его волшебной силе.

Время пьёт влагу из человека, как могучее дерево тянет соки из земли, наполняя им свои ветви. Но, оно и сушит, отдавая эти соки молодой поросли. И она, поросль, уже седовласая, стояла одна перед другой.

–Приветствую тебя, третий маг, Яра Великодушный. Долго не захаживал. Где скитался? – встретил его хозяин облачных чертогов.

– И тебе не хворать, Онра Мудрый. А где был, там уже проводили. Вот явился. Встречай.

–Встречать, не провожать, только руку пожать, – ответил на приветствие маг и протянул руку.

Яра пожал руку, обнялся и огляделся.

–Присаживайся, брат. Дорога ведёт, а друг ждёт. Устал, запыхался. Кто на пятки наступал? Нахи или гоблины?

–Кто наступал, тот обжёгся. Присяду, ноги свои не казённые, – отозвался Яра и присел.

–По делу пришёл или по случаю заглянул?

–Нынче дело и случай рука об руку ходят а дела и без нас делаются. Хочу узнать, что видел, что слышал и к чему руку приложил, – с прищуром поинтересовался Яра.

–Всё глаза щуришь? Глубоко привычка Учителя засела в тебе. И мастерство и её перенял и всё же, не похож ты, на Раятыона, третий маг.

–Ближе к делу, – поторопил Яра. – Вижу, твои привычки не меняются. Ни в чём не сомневаешься, участие в тайне держишь. Держи я глаза шире, распознал бы, чью сторону держишь. Так что нового?

–Поговаривают, Вестник с места сорвался. В Медвежьем углу Ветер объявился. Думаю, затевается что‑то.

–Не ты ли, затеял всё, Онра? Один знал о Хранителях, – выспрашивал Яра.

–Я по‑прежнему знаю о них один, не считая тебя. Разве, они в опасности? – хитро спросил Онра.

–Пока нет, но думаю, идёт угроза от Василисковой Горы и Мёртвой долины. Что знаешь?

–Может, к столу? С вином и разговор маслом потечёт, – предложил Онра и пристально посмотрел на друга.

–Не увиливай, старый лис, говори, как есть, – не грозно потребовал маг.

–Слышал, Лихоманы по дорогам и лесам бродят. Думаешь, Чёрные врата открыты?

–Точно так и думаю, – горько молвил Яра и вздохнув, намекнул. – Я не открывал, а нас – двое. Что же выходит?

Онра встал, и тревога омрачила его лицо, изрезанное крупными морщинами. Пригладил седую длинную бороду, потрогал лохматую бровь и повернулся. Его тонкий ласковый голос лился сверху, а казалось, что падают камни. Он говорил:

–Есть и третий маг, Яра. Знаешь, о ком говорю? Он был мне братом и ты был братом, да оно так и есть поныне. Как брата жизни лишить? Руку поднять можно. А меч? Жив Тыра. Живёт и здравствует в Замории и клятву держит. Сказал и встрепенулся старым воробьём, нелепо и неуклюже, и спросил самого себя. – А может, не держит?

–Ложь ты сеял, Онра. Смерть изгнанием заменил предателю. Милосердие своё выше чести и долга вздул. Как народу в глаза посмотришь? Или чёрная пелена застила их? – пристыдил Яра, не скрывая гневного голоса, – И посох мой бестолковым оказался и твой не сгорел в горниле той битвы. Я с дорожной палкой, а ты не бедствуешь? Где он?

–Где и должен быть, смотри, – занёсся его голос. Он повёл рукой и часть каменной стены засветилась, обнажая посох.

Яра сорвал посох и его седые волосы взлохматились, как серая туча. Онра присмирел, но сказал с достоинством:

–Он и тебе был братом.

Яра ударил его посохом по плечу и вогнал в каменный пол по колено.

–Молчи, ослиная голова. Молчи, не то я сделаю то, чего не сумел ты. Коралловое море сгорело. Обороняется Аквамария. Гоблины снялись с Затхлых пещер. Запахло кровью, маг. Думаешь, отсидишься? – прокричал Яра и стены крепости дрогнули.

–Я знавал слабоволие, но трусом не был. Моя вина, я и отвечу, – вскричал Онра и движением руки отодвинул Яру к стене.

–Нет, друг, не один. Всем миром отвечать придётся. Мужам, женщинам, старикам и детям, – печально изрёк Яра и встал.

–Может, не так всё и страшно? Обойдётся? – тихо предположил Онра.

–Обойдётся, говоришь! Яра вскипел и все окна и двери открылись и вода хлынула в пространство комнаты. Глядя вперёд, на гребне волны, Яра метнулся к стене. Зеркало показало его разгневанное лицо и развевающийся на нём плащ. – Рассылай Ненюфар, глупый старец. Нам нужна армия. Вскинул посох и пронзил им зеркало. Развернул волну и помчался развевающимся парусом. У дверного провала обернулся и крикнул:

–Посох я возьму с собой. Трусу лишняя тяжесть ни к чему её в штанах полно.

Волна, обращая своё суровое лицо к выходу, вынесла его, и он исчез за облачными стенами замка.

Они растаяли, как случайные облака в синем небе и ничто не напоминало о том, что миг назад высился замок и туманился своими округлыми башнями, искрился звёздами окон и колыхался облачными узорными увалами ступеней.

Онра двинул рукой, и водяная комната высохла, словно сто солнц, разом, заглянули в Облачную башню. Он стоял перед зеркалом. Оно не потрескалось, не раскололось, не осыпалось звенящими осколками. Из отверстия, проделанного посохом, стекала зеркальная вода, и зеркало на стене оплывало, как долго горящая свеча, пока не вытекло всё. На полу растекалось зеркальное озерцо. Расплылось и остановилось у его ног. Башенные своды отразились в нём трижды: белыми камнями, белыми облаками и белыми лилиями.

Цветы покачивали хрупкие стебли. Лепестки были закрыты и маг тронул воду посохом, возникшим из воздуха. Нежные листья развернулись, обнажая сердца Ненюфар. Голубовато‑серебристые крылатые существа, маленькие, тоненькие, с мордашками луговых змеек и большими зелёными продолговатыми глазами, спали, подложив тонюсенькие крохотные ручки под голову.

– Ленивые стрекотуньи, – вспугнул пространство не злобный, но и не ласковый голос мага. Они вскочили, застрекотали и, разом, замолчали. – Летите. Пришёл и вам черёд. Вы знаете, что делать.

Голубая сверкающая стайка вспорхнула к потолку и пронзила его. Облачная масса, словно простреленная стрелами, обвисла клоками, обнажая белые камни. Камни свода начали медленно таять, впуская внутрь голубизну неба и пышность редких облаков. Стремглав, точно их гнали, Ненюфары помчались вдаль. Своды башни загустели в камни, заклубились белым маревом, и всё встало на свои места. Маг задумчиво глядел в зеркальное озеро и, не отражаясь в нём, улыбнулся. Его улыбка отразилась в облачности потолка, и в её густоту выплыл тонкий месяц.

– На старшего брата голос вздёрнул? Опять, не злобно, но самому себе, проговорил маг. – Думаю, что и ты не смог бы, своего брата, хотя и предателя, убить. Не легко, родного человека, разить. Отпустил я его в Заморию и обещание о невозвращении взял, но видно, ошибся я. Прости меня, брат Яра. Накликал я беду. Но, стоять в стороне не стану.