Хранительница эфиура
– Это необычный дар – видеть жителей страны Эфиу́рии. Страны, которой очень нужен хранитель эфиу́ра – волшебной сферы. – грустным голосом потянула Долор и после паузы продолжила. – А твое предназначение пока не ясно.
– Мое предназначение – стать историком! – сказала Алёна с некоторой долей раздражительности.
– Предназначение определяется только в пути, а не по его началу. – как будто не заметила этой раздражительности Долор.
– Нет, наверно вы все‑таки мне снитесь. Это понятно: переволновалась, расстроилась. Сейчас приду домой и все…
Алёна попятилась назад. Сделав несколько шагов, она развернулась и побежала со всех ног.
– Как увидишь яркую звезду, возвращайся к этому пню. – только и услышала девушка за спиной.
– Вот зачем ты ей про предназначение? – негодовала Мали́тия. – Не готова она была к этому!
– Пошли домой. Траву сушить надо, дождинки по сосудам разливать. – печально протянула Доло́р и, взвалив вязанку с травой на плечо, пошла вперед. Мали́тия взяла большой деревянный сосуд, надела на плечо лямки, которые были прикреплены к сосуду и, обогнав Доло́р, зашагала впереди.
Глава II
Алёна бежала по тропинке мимо деревьев не оглядываясь. Чудом не споткнулась. Выбежав на большую дорогу и переведя дух, зашагала домой. «Причудится же такое с расстройства!» – подумала она. В размышлениях была ли эта странная встреча на самом деле, Алёна зашла за калитку. Бабушка, увидев внучку в окне, уже вышла из дома навстречу.
– Алёнушка, где же ты так долго бродила? Родители всю деревню обходили, хотели в лес ехать.
– Я в лесу и была. Захотелось прогуляться и побыть одной. – устало произнесла девушка.
– Да что ж такое доспелось[1]‑то? – беспокоилась бабушка Сима.
– Наверно, вселенская усталость… А где мама с папой?
– У машины они, родная.
– Бабуля, я сейчас. Пойду скажу, что все в порядке со мной, а ты иди в дом.
Алёна развернулась и пошла в сторону машины, которая была припаркована слева от дома под навесом. Родители сидели в ней. Кирилл Семенович уже завел двигатель, включил передачу и только хотел нажать на газ, как через лобовое окно увидел дочку, стоявшую перед машиной.
– Мама, папа, со мной все в порядке. – прокричала Алёна.
Отец выключил зажигание, и родители выскочили из машины.
– Мы так волновались! Звали тебя к ужину, а ты не отзывалась. – Анна Максимовна обняла дочь со всей материнской нежностью. – Где ты была все это время? – с укором спросила мама, отпустив объятия.
– Я гуляла. Ничего страшного не случилось.
– Не делай так больше. Мы места себе не находили. – строго сказал отец, закрывая двери автомобиля.
– Я просто прогулялась по лесу. Что со мной могло произойти в деревне?
– В деревне ничего. А вот в лесу, да еще под вечер… Мало ли чего. – заключила мама.
Их спор перебила бабушка, которая выглянул из окна.
– Давайте к столу, ись[2] будем.
И они вместе прошли в дом на просторную веранду.
Вечер был светлый и тихий. С улицы доносились голоса и смех молодых девчонок и ребят. Деревенским собакам тоже было скучно сидеть на цепи, поэтому они то лаяли, то подвывали молодежи.
Алёне такие посиделки были не интересны. Тем более, что сегодня было над чем поразмышлять. В ее комнате горел ночник. Она лежала под одеялом и смотрела в потолок, осмысливая, кого‑же она видела сегодня в лесу. «Надо будет у бабушки утром спросить. Она точно знает. А вдруг мне это просто померещилось? Нет. Напрямую тогда спрашивать не стоит. Подумают, что я с ума сошла. Значит, надо как‑то осторожно поинтересоваться у бабушки, что это за лес такой и какие он хранит в себе тайны?» С этими мыслями она уснула. Всю ночь ей снился сон про этих странных существ с не менее странными именами. Что они ее ведут куда – то далеко, о чем – то говорят. И никак не выходила из головы фраза, сказанная ей, когда она убегала: «Как только увидишь на небе яркую звезду, возвращайся к этому пню. Предназначение опре…».
Сон прервали петухи, возвещавшие на весь мир о начале нового дня. За голосами петухов послышалось мычание коров, которых повели на пастбище.
– Как я обожаю коров! Еще больше петухов с их дивными утренними песнями. – промычала в подушку Алёна.
«Имею право поваляться еще чуть‑чуть!» – подумала она и перевернулась на бок, укутавшись с головой одеялом.
Только Алёна задремала, как очередной грохот внизу от упавшей на пол крышки кастрюли снова ее разбудил.
– Наверно, придется вставать. Поспать всеравно не дадут.
Алёна откинула одеяло, села на край кровати, взяла со стула брошенный с вечера сарафан и, полусонная, надела его. На часах было восемь.
– Что тут за грохот с утра? – спускаясь из комнаты на кухню, спросила она.
– Доброе утро, Алёнушка. – хлопотала бабушка Сима на кухне. – Чуть каша не убёгла, пришлось ловить. – пошутила бабушка.
– Это со скольки ты на ногах кашу ловишь? – подхватила Алёна.
– Да не раньше утра, милая. Збирайси[3] давай к завтреку. Сейчас родители придут.
– Бабуля, мне у тебя спросить кое‑что надо. Ты ведь эту деревню и этот лес хорошо знаешь? – осторожно поинтересовалась Алёна.
– Каждый дом, каждую травинку. Доспелось ли чего, Алёнушка?
– Да, в общем‑то ничего страшного… – Алёна не успела договорить, как в дверях появилась Анна Максимовна.
– Доброе утро всем.
Мама прошла на кухню и обняла сначала Серафиму Васильевну, потом Алёну.
– Доброе утро, мама. – оглянулась Алёна. – Пойду умоюсь. – она встала со стула и вышла из кухни.
[1] Доспелось (устар.) – случилось;
[2] Ись – есть, кушать;
[3] Збирайси (устар.) – собирайся;
