Искусство взрывать

– Иди, – тьма не возражала. Нет, на самом деле она ждала момента, чтобы нанести мне удар. – Только я сделаю тебе пару подарков.

– Не надо, – я снова попытался отказаться. Даже дети знают, что только в книжках бесплатные дары от таинственного голоса помогают ему самому, а не вам.

– Ты идешь в мой мир. Это моя цена за то, что я тебя пропущу. У тебя нет возможности сказать «нет».

А потом она произнесла то, от чего внутри меня все замерло.

– Первый подарок – ты забудешь свою смерть. Ты жаждешь покоя – что ж, я дам его тебе, насколько это возможно.

– Нет!

Я не хотел оказываться от памяти, даже такой. Но неожиданно все исчезло. Я помнил, кем был, помнил, что умер. Даже помнил, что для этого была серьезная причина, но больше ничего.

– Второй подарок, – тьма неумолимо продолжала. – Мой мир жесток. Такому, как ты, в нем не выжить, даже несмотря на твою искру игига.

– Что?

Я уцепился за незнакомое слово, но меня опять проигнорировали. Никому не пожелаю общаться с тьмой, собеседник из нее так себе. Впрочем, пара из тех свиданий, на которые мне довелось сходить в прошлой жизни, были еще даже более неловкими.

Поначалу я растерялся, удивившись, как так резко перешел к столь неожиданно пошлым мыслям, но потом понял. Тьма помогла мне забыть смерть, и теперь, не помня о том, что растоптало мою старую жизнь, я чувствовал себя легче. Впрочем, если она рассчитывает, что после этого я соглашусь на карьеру дракона – зря. Я все равно хочу лишь покоя, как…

– И поэтому, – тьма продолжила, обрывая мои мысли, – мой второй дар – это сны. Они помогут тебе узнать себя и узнать этот мир. Некоторые учителя, конечно, могут показаться тебе довольно специфическими, но имей в виду: они лучшие из лучших, и их методы работают.

– А третий подарок?

Слова про сны меня никак не зацепили. Подумаешь. По крайней мере, звучало это совсем не опасно.

– Для третьего еще рано. Только когда придет время, – тьма впервые прямо ответила на мой вопрос. И это пугало. – Для начала поспи, а потом постарайся не умереть. Мой принц.

От последнего слова у меня по всему телу побежали мурашки. И это учитывая, что у меня его не было! Почему эта фраза так меня зацепила? В голову приходил только один ответ. Это было связано с моей смертью… Да, именно так меня называла та, с кого все началось.

Я на мгновение все вспомнил и опять забыл.

В этот момент тьма вокруг меня пошла волнами, а потом расступилась.

 

* * *

 

Я снова был в обычном мире… Шел дождь, косые струи били по лицу, размазывали грязь, которой я был перепачкан с ног до головы. От кончиков сапог до легкого стального шлема на макушке.

Я был реален, меч в моих руках был реален, но я понимал, что это сон. Потому что не бывает реальности, где нормальный мир ограничен светом подвешенного на дерево тусклого масляного фонаря. Похоже, это был тот самый сон‑подготовка, который мне обещала тьма перед новым миром.

И только я об этом подумал, как оказалось, что я не один. Рядом стоял незнакомый мне мужик. Лет под пятьдесят, квадратная голова и мягкое рыхлое тело. Он мог бы показаться многомудрым офисным работником, если бы не маленькие черные глаза. Они смотрели на все вокруг с такой злостью, что хотелось сбежать и спрятаться. И это во сне!

Вот, значит, кого тьма посчитала лучшим учителем?

– Сожми меч покрепче, боярич, – незнакомец посмотрел на меня, а потом в его губах словно из воздуха появилась сигарета.

Почему‑то она и не думала мокнуть под дождем. Как и сам Курильщик, как я решил называть этого типа. Интересно, а он настоящий или просто творение этого места?

– Меч… – Курильщик напомнил о своем приказе, и я снова посмотрел на толстый стальной клинок. Тяжелый у основания, чуть легче на конце, чтобы удобнее было махать и колоть. Сам он был сделан из мягкой стали, чтобы не ломался при ударе, а по краям была наварена острая кромка. Откуда‑то я это знал.

– Хорошо, кажется, ты все же решил стать не только игигом, но и воином. Теперь бей. До этого мы с тобой занимались теорией, но если ты не научишься втыкать сталь в живую плоть, то все это не имеет смысла.

Кажется, я понял. На самом деле Курильщик учил кого‑то другого, но благодаря сну тьмы я смог присоединиться к этому уроку. И опять услышал то странное слово – игиг. Что оно означает? Думаю, еще узнаю. Я посмотрел туда, куда указывал мой учитель.

Там, растянутая между деревьями, висела свинья. Она была еще жива и беспрестанно визжала – и как только я умудрялся игнорировать эти звуки раньше?

– Чего застыл? – голос Курильщика ударил по мне словно хлыст. – Твои родители заплатили за твое обучение, и я вобью тебе в голову знания, как правильно убивать. Хочешь ты того или нет. Бей.

Вместе с последним словом Курильщик очутился у меня за спиной – я даже не заметил, как быстро он это сделал. Изнутри, от того тела, в котором я был, пришло восхищение и одинокая мысль: вот каково быть настоящим игигом. А потом что‑то острое коснулось моей шеи.

Можно ли умереть во сне? Не знаю. Но я хочу жить. И вот такие моменты – это еще одна причина, почему я больше не хочу ввязываться в неприятности. Если тьма рассчитывала меня вдохновить, то зря. Пусть эти учителя со своими специфическими подходами занимаются с кем‑то другим.

– Не оборачивайся. Бей, – каждое слово Курильщика вонзалось мне в мозг.

– Нет.

Я снова спорил. До этого с тьмой, теперь с этим маньяком.

Вот только во сне мои слова, как оказалось, имели мало смысла. Я отказался, и в тот же миг тело, в котором я был, перехватило контроль. Медленно оно подошло к висящей туше, а потом попробовало пробить ее насквозь одним резким ударом. Я чувствовал, что это была попытка ударить в сердце, оборвать мучения несчастного животного.

Вместо нормального укола вышел какой‑то кривой выпад, который лишь поцарапал живую мишень.

– Ты не учел сопротивление жил и крепость ребер, – поправил меня Курильщик. – Сильнее. Жестче.

Его слова словно задавали темп, которого нужно было придерживаться. Новый удар – на этот раз мое тело знало, чего ждать. Клинок пробил межреберную ткань, вонзился в сердце свиньи и оборвал ее мучения.

Странный урок, и на этом он не закончился. Дождь шел еще долго, и все это время мы кололи свинью, превращая остатки ее плоти в бессмысленную кровавую массу. Я не мог ничего сделать, только смотрел, вынужденный находиться в этом потустороннем плену. Лучше, чем смерть, но ненамного.

А потом над горизонтом начало подниматься солнце, дождь закончился, и я проснулся.