Избранный поневоле

– И некромантии тоже нет, – договорил за него завкафедры.

В воздухе надолго повисло молчание. Каждый думал о своём. Но затем архимаг встрепенулся, посмотрев на понурого коллегу произнёс:

– А как же султанат?

– А что султанат? – ответил, подняв взгляд на ректора Сильвио, – обычные некроманты там тоже как мы, теперь без магии.

– А этот их – верховный лич?

– А вот с ним сложнее, – ответил завкафедры, – лич сам нежить, он работает со смертью напрямую. Плюс у него посох истинной смерти, сильный артефакт подпитки.

– А почему вы не можете напрямую? – поинтересовался архимаг, никогда особо в глубины тёмного искусства не нырявший.

– Потому же, почему человеку не дано и с истинной стихийной магией работать, – ответил Сильвио, – просто не выдержит тело. Мы работаем своего рода с отраженной силой смерти, а прямой путь доступен только личу. Ну ещё, пожалуй, на территории Некрополя мы сможем колдовать. Там, если верить записям, тоже территория смерти, давно принадлежащая этому миру лишь формально и фон там свой и как бы не посильней того что вампирские храмы создавали. Но и всё на этом.

– То есть, два варианта, – задумчиво пробормотал Кхан, – или становиться личами или уходить в Некрополь и сидеть там безвылазно.

– Угу, и оба так себе, – кивнул завкафедры. – Становиться нежитью дураков нет, у меня даже первогодки знают какую цену за это придётся заплатить. А жить всю оставшуюся жизнь на кладбище тоже удовольствие не из приятных.

– А если опять естественный фон? – спросил, огладив бороду, ректор.

– Ну, за пару десятков тысяч лет, по идее, может накопиться достаточный чтобы мастер некромантии смог поднять парочку другую скелетов, но и только.

– Мда, мало нам демонологии, теперь и некромантии не станет, – вздохнул архимаг, который всю свою жизнь был за магическое разнообразие, усматривая в нём залог здоровой конкуренции и развития.

– Ладно, – решительно поднявшись, Кхан подошел к парапету, оглядывая территорию академии погружённую во мрак и подсвеченную только уличными фонарями, – будем действовать по отработанной схеме, у кого есть предрасположенность к другим направлениям, переводим туда, кто остаётся с одной общей магией, пойдёт на инженерную кафедру. В конце‑концов, в этой заварухе инженеры показали себя куда как достойно, а уж их танк и вовсе фурор произвёл. Поэтому будущего выпуска дипломированных инженеров с нетерпением ждёт пол империи. А десяток самых лучших сразу к имперскому двору пойдёт.

– Ну, – вздохнул магистр, – за неимением другого… Кстати, – внезапно вспомнил ещё об одном некромант, – ты там на всякий случай магов крови тоже имей в виду.

– А с ними‑то что не так? – чувствуя возникшую в животе сосущую пустоту, похолодев, переспросил Кхан.

– Ну, я, когда копался в архивах, обнаружил, что магия крови тоже совершила скачок, аккурат, как тут появились тёмные эльфы. Боюсь, с их исходом ряды инженеров могу пополниться ещё.

Схватившись за голову, архимаг перебрал сразу несколько самых ярких ругательств на давно забытом языке старой империи. Затем снова повернулся к продолжавшему сидеть коллеге.

– А больше ты там в архивах ничего не обнаружил?

У Кхана ещё теплилась надежда, что завкафедры некромантии сейчас развеет его опасения, но чем дольше тот сидел молча, буравя ректора взглядом, тем быстрее эта надежда улетучивалась.

– И кто ещё? – упавшим голосом спросил архимаг, чуть погодя.

– Друиды, – лаконично ответил Сильвио, – как только не станет светлых эльфов. Их мэллорны давно уже изменили растительный фон. Как мэллорны выращивать знают только остроухие и без них их священные рощи быстро загнуться, если, конечно, наши доблестные легионы их первее сами не вырубят под корень.

– У нас вообще хоть что‑то останется? – с отчаянием вопросил архимаг.

– Ну, ментальная…

– Которая под колпаком у инквизиции, – с горечью прокомментировал Кхан.

– Ещё проклятья, иллюзии, магия лечения и все стихийные, если только приток истинной стихийной магии не прекратится.

– Типун тебе на язык, – рассердился ректор, – если не станет её, мы вообще останемся безоружны перед врагом.

Посетовал:

– Словно кто‑то специально лишает нас магии. Постепенно, одну за одной.

– Знаешь, меня когда‑то учили, – негромко произнёс Сильвио, – что стоит поискать того, кому это выгодно.

– А кому это может быть выгодно вообще?

– Инквизиция, – как то буднично произнёс магистр и архимаг застыл на полуслове, вспоминая свой давний разговор с с бывшим магистром демонологии. Медленно кивнул.

– Ну и инженеров у нас всё больше, – снова произнёс некромант, и верхушка ректорской башни снова надолго погрузилась в тишину.

 

Глава 4

 

Отделение инквизиции было в расположении того самого легиона, по случайности располагавшегося совсем недалеко от гнезда преступности и оплота порока – Кальдерана. Но если до этого, я представлял себе подобие походного лагеря по типу сооружаемых во время вампирской кампании, то в реальности это оказалась пусть не слишком высокая, но каменная крепость, вольготно расположившаяся на трёх холмах огороженная сплошной каменной стеной в три человеческих роста высотой.

Казармы, да и все прочие здания были каменными, солидными, видно, что строящимися в расчёте на долгую эксплуатацию.

Отделение ничем не отличалось от соседних зданий, правда, имело обширные подвальные помещения.

Оказавшись там, я мигом вспомнил свой первый допрос, когда меня притащили в подобный же каменный мешок. Промозглый, пробирающий холодом до костей, мрачный и подавляющий волю. Разница была только в том, что тогда допрашивали меня, а теперь допрашивать собирался я сам. Хотя нет, не допрашивать – побеседовать, так было ближе к истине, тем более госпожа Тень представлялась мне более полезной в качестве союзницы.

Задержанную уже усадили на стул, и прицепили массивную цепь идущую от кандалов, к металлическому кольцу, вделанному в пол. Капюшон и маску с неё сняли тоже, и я вновь на секунду залюбовался идеальной кожей и точёными чертами лица. Чуть портила вид только ссадина на губе, но тут извините – сама напросилась.

– Я поговорю с ней один, – повернулся я к Игнациусу и тот, не став спорить, лишь коротко кивнул и удалился.

Массивная металлическая дверь со скрипом и лязгом захлопнулась, и мы остались с полуэльфийкой наедине.