Колдовское кружево
Карты сулили недоброе, потому ведьма спешила дать ученице самое главное, рассказать о важном. Остальное сама доберет, в конце концов, рядом с Василикой останется Всполох, и Домовой, и, собственно, Кощей. Страшно было оставлять молодицу без попечения, но что поделать? Кислица ведь тоже ушла, оставив Ягиню посреди Леса в окружении духов Нави. Правда, ей было проще – в спину не дышал Мрак. Вообще всадники тогда быстро приняли новую хозяйку. А Месяц – удивительное дело – даже подарил серебряное покрывало, которое грело в самые лютые морозы. С тех пор Ягиня всегда подавала ему самые вкусные яства, ставила на стол наваристую мясную похлебку со свежими лепешками.
– Ох! – воскликнула ведьма. – Вот ведь память‑то! Совсем забыла сказать!
Она не рассказала Светочу и Месяцу о том, что после ее ухода изба на время опустеет. Наверняка обидятся, но что уж тут поделать? Не Всполоху же принимать гостей? А Домовой не станет выполнять ее работу.
Задумавшись о будущем, Костяная Ягиня совсем забыла про Василику. Пришлось выйти во двор, чтобы проверить, насколько хорошо хранят дом обережные знаки, не стерлись ли они еще, ведь чертила она их… давно, уже и не вспомнить. Года два или три назад? Надо бы проверить. Если защита ослабеет, нагрянет лесная нечисть. Не зря ведь нежить у ворот скребется, тянет когтистые лапы, только ничего у нее не выходит. Ведьмина изба была крепостью и держалась на заговорах и магических знаках, кругом оплетавших двор, золотившихся, горевших огнем и прогонявших незваных гостей прочь.
– Беда, хозяюшка! – подкатился к ногам Всполох. – Беда нагрянула, горе горькое!
– Говори, – нахмурилась Ягиня.
– Ускакала наша Василика с этим, – скривился дух. – Ворвался в избу, черный, страшный, глаза горят! Подхватил – и на коня! Я даже ахнуть не успел!
И права ведь была Ягиня, сотню раз права! Беда не покидала дом – она притаилась змеей и выжидала, пока ведьма отвлечется. Слишком покладистым был Мрак, слишком быстро ускакал.
* * *
Молодцы часто обижали девок. Об этом Василике рассказывала кормилица давным‑давно. Поэтому девица не злилась на Ягиню и сидела в предбаннике, ожидая, пока та спровадит гостя. Что черный всадник не уехал, а лишь притаился за воротами, Василика поняла только тогда, когда он схватил ее за руку, вытащил со двора и посадил в седло. Все случилось тихо и быстро, даже конь не заржал, а после пошел бесшумно. Но Всполох заметил – вскрикнул и покатился шаром прочь.
Они промчались через перелесок, где‑то в стороне мелькнуло знакомое болото. Лес шумел, мавки и лешачата выглядывали с интересом, кто‑то качал мшистой головой. Вдали тоскливо стонали русалки.
Василика жалась к черному всаднику, чувствовала холодное тело. В нем горело не обычное пламя, а колдовской огонь, будто вся его сущность была соткана из ворожбы. Теперь девка понимала, что ее спутник не был ни человеком, ни нежитью – чем‑то иным. Больше всего пугали его глаза, выпученные, огромные и недобро сверкающие.
Она могла бы убежать в избу, позвать на помощь, но Василике так наскучила спокойная жизнь, что захотелось чего‑то нового, неизведанного. Теперь же она уже немного жалела об этом, сердце быстро билось, внутри нарастала тревога.
– Не бойся, – прошептал черный всадник. – Я тебя не обижу.
Василике не верилось. Уж слишком угрожающе выглядел ее спутник.
– Я ведь не знаю даже твоего имени, – сказала она, когда всадник остановил коня.
– Мрак я. Так меня кличут с рождения.
Они спешились. Василика вспомнила, что Всполох рассказывал ей о Месяце, Светоче и Мраке – вечных странниках, всадниках Зари, Рассвета и Ночи. Все трое заезжали в избу ведьмы, чтобы перевести дух, а после вновь отправлялись в дальнюю дорогу.
– У тебя есть душа? – спросила она с интересом.
Конец ознакомительного фрагмента
