Королевский тюльпан – 2

– Это хорошо, – заметила я, – а что будем делать?

– Дыма нет, огня нет, а дом – горит, – спокойно, но и не думая извиняться, ответил Лирэн. – Уходим.

 

Глава 11

 

Алина

Вот уж не думала, что этот дом такой уютный! Из него не хотелось уходить, как неохота вылезать из‑под крыши, когда на улице льет как из ведра.

Но придется. Один одноухий козел умчался делиться с кем‑то увиденным. Потому что другой козел, еще большей козлиности, вздумал поболтать со скелетиком. И спалил наше убежище, надо поскорее уходить.

Профессор и ассистент не то чтобы все поняли, но прониклись нашим настроением.

– Бинтов побольше возьмите, – говорил Голова. Лирэн отбивался, но я сама распахнула его торбу и затолкала пакетик с бинтами.

– Если нас не поймают, – хотела добавить «по известно чьей глупости», но сдержалась, – от лишнего бинта будет польза. А поймают – все равно.

Похоже, мне и вправду было все равно. Особенно когда мы спустились по черной лестнице и, озираясь, вышли в тот же проулок, в который ранним утром выпустили кошку. Сейчас‑то солнце явно перевалило за полдень, но мне было не до солнца.

Которую неделю живу в туристическом экстриме – ни поесть, ни попить, ни умыться! Наконец‑то нашла место, где едят за столом, а спят на кровати. Разве я не заслужила полдня отдыха?! И тут одному мальчику пришло в голову погулять где не надо.

За что это мне? За что это все?!

– Могли бы и не бежать впереди страха. Этот писливый урод не сразу сообразил бы, кому меня продать, да и надо ли продавать. Остались бы, поели еще печенья с маком – очень оно вкусное… Э… Ты чего, всерьез?

Нет, блин, луком глаза натерла! Я уже и не пыталась сдержаться. Прислонилась к какой‑то стене и нырнула в рыдания.

Ну правда, за что?! Украли из родного мира – между прочим, братки этого блондинистого оболтуса. С кем‑то перепутали, чуть не казнили. Скиталась подземельями, нашла человечка, более несчастного, чем я сама, наверное, поэтому и сдерживалась эти дни. Поселилась на бомжовском пустыре, а оттого, что в этих бомжах есть какое‑то волшебство, жизнь под открытым небом и не сытней, и не чище. Чуть‑чуть приспособилась, купила котелок, суп варить, и плед, чтобы накрываться, так загнали в глушь под угрозой смерти. Пробралась мимо бандитов в приличный дом – и тут ни умыться, ни поспать толком.

Бегает козочка между волком и мясником, так ей еще не дают травку пощипать. У‑у‑у!

– Нет, правда, что ты? Зачем? – бормотал Лирэн. Я его даже понимала: крутой сильный мужик, все разрулит, всех победит. И не знает, что делать с бабьим хнычем. Ни посмеяться, ни закричать – сам виноват.

 

Все меня здесь обижают. Я что, обидеться не могу? Не могу‑у‑у?!

– Ну не надо, я сказал: прекратить! Быстро! Немедленно. Ну пожалуйста… Увидят, – бормотал князь всех местных воров (или уже бывший князь?), переходя от диктата к мольбам.

Между прочим, если увидят, то, пожалуй, это не худший вариант. Даже если это будет поисковая группа, неважно чья, главного добродетельника или бывших подчиненных. Я не самый великий конспиролух, но догадываюсь, что люди, которых ищут, снуют с сосредоточенными лицами от угла к углу, а не устраивают слезных уличных сцен. Так что пусть скажет спасибо, собеседник скелетов, за мою импровизированную конспирацию.

Стихийный проливной плач начал переходить в управляемую истерику. Ничего, кому‑то психологическая разгрузка, а кому‑то – урок.

– Не хочу на пустошь! – бормотала я. – Хочу домой! Выспаться хочу, поесть нормально. Хочу в бассейн, хочу в спа. А цветы видеть не хочу! Ни тюльпаны, ни розы, ни гвоздики! Чтоб они все засохли! Я и без них дышу!

Лирэн дернулся, будто хотел зажать мне рот, но замер.

– Правда можешь? – спросил он с такой неподдельной искренностью, что хотелось не шутить, а ответить. И, увидев мой кивок, сбросивший в пыль три‑четыре слезки, продолжил: – Если бы я так мог, то не плакал бы, а смеялся.

– Найди мне спа‑центр, а еще салон красоты, а еще номер с кроватью, чтобы спать до вечера. А лучше – до утра. И чтобы ни одна сволочь, ни с одним ухом, ни с двумя, ни с тремя, не беспокоила! – ожесточенно сказала я, глядя ему в лицо сквозь слезы.

– А что такое спа‑центр? – растерянно спросил Лирэн. В его голосе было что‑то детское, когда взрослые говорят незнакомые слова и нужно их понять, иначе разговора не получится.

Ох ты зараза! Ни хамством, ни мольбами, ни окаменелой мордой он меня бы не одолел. А вот тон малолетнего почемучки – всепробивная пуля.

И я, не замечая, что слезки понемножку высыхают, стала рассказывать про такие привычные, такие надоевшие и такие желанные сейчас удовольствия моего потерянного мира. Блин, да я мешок золотых и воз цветов в придачу отдала бы за бассейн. Чтобы бурливо погонять шесть‑восемь дорожек туда‑сюда. Потом выйти, чуть обсохнуть, зайти и растянуться в хамаме. Потом обтереться большим белым полотенцем, хны‑хны!

Впрочем, остаточные слезы не кипучи. Тем более я из ревущей тетки превратилась в интересного рассказчика. Лирэн слушал, задавал уточняющие вопросы, я отвечала, почти перестав всхлипывать.

Мы остановились рядом с какой‑то лавкой. Мой спутник метнулся туда и вернулся с большой бутылью.

Если вино – выплюну. Если плохое – в рожу. Но напиток оказался чем‑то вроде легкого сидра, приятным, умеренно сладко‑кислым и пряным забродившим компотом.

– Это тебе для пополнения глазных боезапасов, – с прежней уверенной усмешкой пояснил он. – Забавно у вас, даже побывать захотелось.

Вот нахал! Плеснуть, что ли, в него компотом? Жалко, вкусный.

– У нас был король Энр Пятый, Несгибаемый Жезл, – столь же легко продолжил Лирэн. – Он так тиранствовал, что до сих пор сказки сказывают. Отбирал лучших девиц из всех сословий, переодевал русалками, велел плескаться в озере во дворцовом парке, сам изображал морского черта на скале и требовал, чтобы слуги‑раки ему на скалу девиц затаскивали, ну и их там… короче, оправдывал прозвище. У вас тоже ничего с этими плавательными озерами. Кстати!

Лирэн остановился и ударил себя по лбу. Мои слезы настолько просохли, что я разглядела: ударил, почти не коснувшись.

– У нас же и сейчас играют в развратную аристократию. Только без раков и чертей. И мы отдохнем и укроемся до ночи. А называется эта забава – салон Испытания добродетели.

 

Глава 12