Королевский тюльпан – 2

Алина

– Салон Испытания добродетели? – переспросила я. – Что это такое?

– Так ты не знаешь, что это такое? – ответил Лирэн, окончательно вернувшийся к прежней насмешливости. – Понимаю. Лепесточники, с которыми ты связалась, самые добродетельные жители города. Они прозябают в такой нищете, что пороки к ним не липнут, как мотыльки к огню.

– Ответь на вопрос, иначе опять заплачу, – сказала я.

– Сейчас, – поспешил с ответом Лирэн. – В Городе Свободы очень многие верноподданные граждане не могут забыть времена тирании и разврата. Поэтому в театрах ставят пьесы о том, как добродетельные юноши и непорочные девицы, попавшие в растленное общество, на вечеринки и балы, падают в пучину порока, правда, в конце обычно из нее выныривают. Некоторым горожанам, конечно не бедным, хочется проверить, устояли бы они в такой ситуации или нет? Для этого и устроены салоны Испытания добродетели. Туда можно пройти или по знакомству, или хорошо заплатив на входе. Очень важное условие: участники бала непременно носят маски. А еще, чтобы испытание было особенно трудным, можно арендовать отдельный кабинет с мягким диваном и удалиться туда после танцев, конечно же вдвоем.

Я не смогла сдержать усмешки.

– А как к этому относится стража?

– Ее добродетель в этом случае подвергается своему испытанию – мздоимством. И она его почти всегда проигрывает. Идем?

– Да, – кивнула я. Слезы высохли, уличная драма закончилась. – Погоди, но ведь балы обычно начинаются поздним вечером, при свечах.

– Ты права, такой салон закрывается перед рассветом. Но посетителей пускают туда уже сейчас. Ведь, как ты, наверное, знаешь…

– Я почти ничего не знаю, – огрызнулась я. – Меня притащили сюда, отправили на песочек, а оттуда я сбежала к лепесточникам, от которых нельзя ничего узнать, кроме того, как они сами живут.

– Ну, не знаешь – объясню, – без насмешки улыбнулся Лирэн. – Настоящие аристократы погибли, сбежали или пошли в гувернеры. Теперь в господах люди попроще. Некоторые – добропорядочные лавочники, они если и привыкли пировать допоздна, то лишь в своем доме. Поэтому они посещают салон довольно рано, чтобы вернуться домой к первому рожку ночной стражи. Ну и хвастаться – был в салоне Испытания добродетели и не поддался порокам. Кстати, добропорядочные горожане должны быть в курсе всех событий. Будем идти, читать вместе и ругаться с олухами, наступившими нам на ноги. Эй, малый!

Пробегавший мальчишка вручил Лирэну газету и умчался, понимая, что сдачи не потребуют.

– «Гнусный заговор разоблачен: блюститель Созидания в сговоре с презренными лепесточниками планировал удушить Город Свободы», – с чувством прочел Лирэн. – А так как моего Братства не существует, обо мне ни слова.

Я тоже уткнулась в газету, и мы пошли, действительно спотыкаясь о ноги прохожих. Ругаться и угрожать я предоставила Лирэну. Делал он это эффектно, мастерски и особенно зло, как любой мужчина, недавно вытерпевший женскую истерику.

***

Мы бродили по улицам час или больше. Город выглядел мрачно. Несколько раз мы обходили большие толпы возле лавок без вывески и слышали злой шепот: «Скоро и без заговоров дышать нечем будет!»

– Это за цветами, разумеется увядшими, – объяснил Лирэн. – С тобой гулять опасно: привыкнешь, что цветы не нужны, расстанемся – и не заметишь, как задохнешься.

Я промолчала. Сказать «не гуляй» было бы грубо, а «не расставайся» – глупо. Хотя… Просто так взять и расстаться мне бы не хотелось. Франсю и Луи (кстати, как там бедняга?) были милыми соседями, однако, чтобы мне более‑менее понимать лепесточников, с ними надо было бы прожить лет десять, чего я не планировала. Маленький принц (что с тобой сейчас, Нико?) – ребенок, за которого я взяла ответственность. Но ребенок – это ребенок. Пусть такой же чудесный, как и лепесточники.

А с этим красавчиком я, пожалуй, смогла бы подружиться и в своем мире. Да, конечно, красавец‑мужчина, самый крутой, веселый, наглый – продолжите список. Но внутри этой оболочки, на которую я по самое не могу насмотрелась в обычной жизни, было крепкое ядрышко. За одну наглость в лидеры разбойников не выбирают.

Между тем спутник, не догадывавшийся, что он объект моего рассуждения, остановился.

– Звякалки у меня завсегда с собой, но пополнить запас не помешает.

– Снимешь наличку с банкомата? – спросила я.

Лирэн удивленно взглянул на меня, словно услышав что‑то знакомое и при этом непонятное.

– Потом объяснишь, – сказал он, скрываясь в дверях лавки, которую по внешним признакам можно было назвать дорогим магазином.

Я осталась у дверей, вглядываясь в газету. Местный алфавит я так еще и не освоила.

Начал накрапывать дождик. Я уже хотела зайти внутрь, но услышала:

– Уважаемая гражданка, вас потеряли?

Рядом был уже привычный патруль стражи. Вежливый – понятно, сейчас я не лепесточница. Но что‑то ответить надо.

Выручил Лирэн, выскочивший из лавки.

– Дорогая, ты, надеюсь, исполнила гражданский долг? – мгновенно сказал он.

– Не успела, – удивленно ответила я, включаясь в игру.

– Уважаемые хранители порядка, я сам вас искал, чтобы спросить. Там на углу какой‑то шутник недавно нарисовал тюльпан с короной. Это, что ли, теперь разрешено?

Оба стража, несмотря на оружие и амуницию, превратились в сухие листья и буквально улетели туда, куда указал Лирэн.

–А вот нам – в противоположную сторону. Не бегом, но быстро, – сказал он. – Я снял с этой банкомамы или банкопапы, как там у вас. – Он хлопнул себя по отяжелевшему карману.

– Никого не зарезал? – спросила я.

– Ежегодный налог за спокойный сон. Братство их в этом году еще не навещало, зато явился сам маршал. Пошли, пока не полило. Это можно выкинуть.

Газету я выкидывать не стала, зато соорудила из нее подобие шапки, что восхитило Лирэна. А я обрадовалась дождю. Вообще‑то, настоящего ливня в городе я еще не видела, так, морось. Но я не раз наблюдала, как лепесточники умели собирать даже самые скудные водные дары неба. Из этого дождика средней интенсивности они себе уж точно создадут запасы. Да и тюльпанчики не надо поливать.

В очередном проулке Лирэн внезапно звякнул в одинокий колокольчик. В стене открылась дверь, мой спутник туда шагнул, потом вышел и протянул мне изящную белую маску, украшенную цветами.