Королевский тюльпан

Фаворит побывал в умывальной, переоделся и прибежал к фонтану в компании друзей, споривших, кому быть секундантом и на какой минуте он пронзит унылого старикашку.

***

– Крошка, давай проверим, есть ли у меня шансы сейчас, – предложил я, присаживаясь к катланку. Выбросил правую руку вперед, ухватил ложку, летавшую между лапами.

Почти удачно. Но Крошка все же успела коснуться мягкой подушечкой моей руки. Я понимал – если бы выпустила коготь, пришлось бы звать лекаря.

– Да, ты права, Крошка. Надо сходить в зал не завтра, а сегодня.

***

Из спорщиков не выиграл никто. Я до сих пор не ощущаю себя убийцей – дурень просто налетел на мою шпагу, будто желая пощупать эфес, и почти в этом преуспел. Мимолетные секунданты толпись над телом до появления стражи.

Потом была камера в старой башне. Относительно просторная, с библиотекой и правом посещений в любое время. Этим правом пользовалась жена, она выполняла мои просьбы и была почти уверена, что я ее простил.

Потом целый день в городе бухало, гремело, а дым застилал солнце. Потом донесся грохот выбиваемых дверей. Скоро дошло и до моей.

Я сидел за книгой, когда ворвалась толпа незваных и неведомых гостей.

– Господ тоже держат под замком? – удивленно сказал один из них.

– Это же убийца фаворита, – донеслось сзади.

Я так и не покинул кресла. Меня вынесли на нем и под рукоплескания пронесли до главной городской площади…

Уже в темноте я, избранный в совет блюстителей Добродетели, был дома. На пороге встретила жена.

– Как я рада, – искренне сказала она.

– Что наш дом не сожгли в отличие от многих других и даже охраняют, – уточнил я. – Кстати, ты не заметила, что в городе стало тяжелее дышать?

– Да, – ответила супруга.

***

– Крошка, какая ты счастливая, – сказал я, возвращаясь в кресло. – Ты дышишь рядом с живыми цветами. А также засохшими цветами. А также среди сена и камней. А мне приходится стараться, чтобы этот несчастный Город не задохнулся окончательно.

Крошка сказала «мур‑р» и стянула со стола третью добычу – сломанное перо.

 

Глава 7

 

Алина

Странное чувство онемения всего тела постепенно сходило на нет. Не менее странное чувство онемения всего мозга никак не хотело покидать мою голову. Кажется, в тот момент, когда гадкий Поползень втащил меня в туман, все мои способности здраво мыслить и четко действовать застыли дрожащим холодцом. Только сейчас постепенно появилось ощущение, что там, в самом центре меня, потихоньку оживают колкие горячие муравьи, как всегда бывает, если, к примеру, ногу отсидеть, а потом выпрямить.

Вот и мои мозги, судя по всему, потихоньку «выпрямлялись», для начала запустив в сознание огненных насекомых паники.

Слава богу, бороться с этой напастью я умела. Не то чтобы идеально, но глубоко вдыхать чуть затхлый воздух на два счета и выдыхать на три – на это меня хватило. Тут главное было не сбиться со счета и не позволить себе дыхания загнанной лошади.

Мы с моими сопровождающими шли по слегка замусоренной мощеной улочке между крепкими кирпичными стенами. Улочка плавно загибалась влево, и вскоре я сообразила, что меня ведут по сужающейся спирали в пределах относительно небольшого пространства. Поместья? Квартала? Непонятно.

И неудобно, потому что сбежать совершенно некуда – либо вперед идти, либо назад прорываться, в любом случае догонят, еще и накостыляют. Настоящая Филь‑Филь, паршивка такая, замечательно придумала – украла мое лицо, а взамен подсунула мне собственную участь в виде какого‑то там «песка». Понятия не имею, что это такое, и узнавать не стремлюсь. Но кто бы меня спрашивал?

И упираться ногами в брусчатку бесполезно по все той же причине – ничего не добьюсь, кроме пинка под одно интересное место. Остается что? Остается идти и готовиться: может быть, этот самый песок вовсе не такое страшное место. А более открытое, и оттуда получится слинять. А уже дальше буду искать Поползня и стену в тумане. Мало ли что он там ляпнул про «вернуться невозможно». Сам‑то, паразит, дважды за цветами приходил, значит, и в третий раз сумеет открыть это неизвестно что. Тут главное – аргументы для него подобрать убедительные. Камнем по голове, например. Потом связать и пригрозить что‑нибудь отрезать.

Да, я вот такая кровожадная. Потому что не фиг было похищать, сначала меня целиком, а потом мое лицо отдельно. И чтоб мне лопнуть, если я Поползня не отловлю. Даже если не получится использовать его как ключ от двери в родной дом – просто пришибу. Чтоб неповадно было.

Филь‑Филь тоже стоило бы найти, но тут, как говорится, вопрос приоритета. Домой я хочу больше, чем повыдергивать волосья этой мошеннице и воровке. А дома, глядишь, и морок пропадет, мое родное и в целом симпатичное личико вернется к хозяйке.

Все эти мысли помогли мне не впасть в уныние и настроили на боевой лад. Даже походка стала тверже. Еще чего, сдаваться заранее! Не на ту напали. Переживу я ваш песок, а потом…

– Что, оклемалась маленько, Филь‑Филь?

Мы как раз дошли до цели, во всяком случае узкая улочка кончилась тупиком. В перегородившей дорогу стене была небольшая, но массивная дверь, запертая на амбарный замок. Старший тюремщик не торопясь возился с ключами, а младший задорно толкнул меня локтем в бок:

– Правильно. Чего нос вешать? В первый раз, что ли? На вот. – Я почувствовала, как его рука скользнула в мое декольте, и уже хотела врезать наглецу по физиономии, когда поняла, что он не просто извращенец, а действительно пытается помочь. Ну, как помочь – парень насыпал мне в вырез тех самых вялых гвоздик, точнее оборванных с несчастных цветочков лепестков. Понятия не имею, на кой черт это нужно, но здешний дурдом так увлеченно крутится вокруг цветов, что лепестки – неспроста.

В любом случае стоит сначала разобраться и только потом отвешивать пощечины, кому сколько набежит к тому моменту. Это программа‑максимум.

А минимум – это выжить вот прямо сейчас.