Кровь Достойных. Бастион Восточный

– Мы зовём их Айлосами (4).

– Бестелесные? ТЫ! Ты хочешь сказать, они отвергают сосуды?

– Мы не знаем, как Бестелые появились, но виной всему Единство (5). В какой‑то момент оно осознало само себя. С тех пор наша война с демонами закончилась. Мало того, мы объединились с твоими детьми, Первый брат.

– Немыслимо… наше семя… вместе…. О, мой безумный брат, ты был бы рад этому…

– Не время предаваться воспоминаниям, Первый брат! Виктор думает, что поглотив тебя и обуздав тем самым поток, он сможет остановить распространение Айлосов. Прекратить бесконечную войну и окончить хаос, но я боюсь, что уничтожив одного враг, мы обретём другого, более грозного!

– Что же, я услышал тебя, но что ты предлагаешь?

– Мой союз крепок, Первый брат. Я думаю, смогу выдержать эту ветвь потока, отделитесь от него и синхронизируйтесь со мной.

– Безумие! Твой бывший соратник сумел подчинить восемь ветвей потока, постепенно наращивая силу и укрепляя союз, ты же хочешь взяться за самую трудную часть без подготовки! Это невозможно, ты просто…

– Мы погибнем, Первый брат.

– ТЫ?! Так ты с самого начала знал это? Собрался умереть и… хотя… это может сработать. Если тебя хватит на хорошее противостояние, то мы сможем уничтожить друг друга, и ему нечего будет подчинять. Я исчезну, равно как и ты, однако поток не останется прежним. Что на этот счёт?

– Границы между мирами станут прочнее. Единый поток перестанет существовать без своей сердцевины, Первый брат, и развалится. Вместе с тем проклятые Айлосы окажутся отрезаны в уже захваченных системах, нам же отойдут все остальные пригодные для жизни миры.

– Вместо окончания войны, ты и твои люди предлагаете лишь заморозить её, возвести неприступную стену между сторонами? Это неправильно, я чувствую, что такой подход не верен, но вместе с тем, не могу придумать ничего лучше… разве что…

Верус почувствовал какое‑то шевеление внутри, что‑то укололо его в самой глубине сердца, отвлекая от образов Бога. Что‑то, притаившееся в тени Божественного духа, что пытался украсть его тело. И к своему ужасу, бедный без двух недель двадцатилетний охотник за камнями Скверны понял, кто проснулся у него в груди.

Ощущая леденящий душу страх, юноша попытался сосредоточиться на образах, что видел, но узрел лишь борьбу демоно‑ворона, обвитого чёрной лозой энергий. Бог по имени Николас сражался изо всех сил, противясь решению, жуткой и непонятной сущности по имени Первый брат. Тот решил по‑своему и попытался захватить его тело. Верус не мог знать наверняка, но догадывался, что, судя по словам, гордый Первый брат попросту решил воспользоваться телом Николаса и самому убить Виктора, вот только Бог, пришедший в жизнь охотника почти четыре года назад, оказался не так прост.

Из последних сил Николас отделил часть себя, которую Верус бы назвал душой, и, схватив чёрный пучок энергии мёртвой хваткой, устремился прочь. Сбитый с толку парень не мог до конца осознать, что именно увидел, но его собственная душа замерла в благоговейном страхе. Необъятные пространства, наполненные чернотой и редкие блестящие точки, напоминающие звёзды ночного неба проносились мимо, а Николай сражался. Время утратило свою суть, а бой продолжался, пока в какой‑то момент, Первый брат не уступил ему. Душа Бога Николаса вспыхнула так ярко, что далёкие звёзды с завистью посмотрели ей вслед, а потом она поглотила чёрную энергию без остатка.

Верус открыл глаза. Тьма до этого странная и неосязаемая, теперь напоминала то самое пустое пространство, что окружало Николаса между моментом «смерти» у водоворота и «рождением» в теле самого Веруса. Он не видел далёких огней, так похожих на звёзды, зато видел каменного истукана перед собой. Тот стоял ровно, высоко подняв голову, и внимательно смотрел на него.

Оба молчали, один предавался воспоминаниям, тогда как второй пытался осмыслить свалившуюся на него историю. Она была безумна, по‑настоящему безумна и так велика и обширна, что не хватало никакого воображения. Собственная жизнь, борьба, боль и радость побед теперь казались совершенно бессмысленными. Кто он такой в сравнении с Богами и их войной? Зачем ему вообще просыпаться? Пусть Николас заберёт его тело и попытается остановить бывшего друга. Это вообще не его история. Верус здесь лишний!

– Нет, – единственное слово, заставило сердце встрепенуться.

– Что? – почти прошептал парень, опустив голову. – Ты так старался украсть моё тело, а теперь говоришь, нет.

– Прости меня за это, мальчик. Я правда пытался синхронизироваться с твоим сосудом, но постарайся понять меня. То, что ты наблюдал всего пару секунд, для меня было бесконечной борьбой на грани смерти, и стоило мне победить, поглотив, Первого брата, как меня буквально схватила незримая рука и затащила в твой мир, а потом…

– Подожди, – буркнул Верус сам не веря, что в итоге верит ему. – Не нужно оправдываться, я ведь видел всё. Ты уже показал мне.

– Что же. Это радует, – Николас немного расслабился, позволив себе ободряющую улыбку. – Не думал, что ты так быстро всё поймёшь. Слишком уж твердолоб, как по мне.

– Ха! Это говорит Бог по своей глупости, попавший в… м‑м‑м… – охотник поймал себя на мысли, что не может озвучить то, что на душе. Как теперь стоит называть мир вокруг? Воргосская Империя, вся Старсия целиком, а может быть даже небо над головой. Этот сошедший с ума Бог попал не просто в его тело на ритуале Пробуждения. Боги, которым молились в церквях и соборах по всей Империи и кое‑где за её пределами – это не таинственные сущности управляющие миром. Они даже не живут здесь, рядом с Верусом и другими людьми!

Их сила не вымысел, скорее она даже приуменьшена в историях, что он слышал. Вот только, кажется, настоящим Богам не из сказок совершенно плевать на его Веруса мир. Им попросту нет до него дела. У Богов свои проблемы. Наверное, можно было бы догадаться, но он никогда не пытался думать о самих Богах, как о таких же как он. Почти что людях, отличающихся лишь тем, что обладают неслыханным могуществом, от чего и их проблемы и ссоры обретают невиданный размах.

Всё это пахло истинным богохульством. В застенках ордена Проснувшихся его бы отправили в карцер на добрый месяц, стоило кому‑то услышать подобную историю из его уст. И тем не менее вот он, стоит перед ним. Бог Николас по его же собственным словам буквально свалился в этот мир.

– … Попавший в этот мир, – наконец нашёл подходящие слова Верус, заодно закончив блуждать в собственных мыслях.

– Глупость здесь не причём. Это был мой выбор. Единственно верный и я не собираюсь отказываться от него. Что касается твоего мира, – каменный истукан обвёл черноту вокруг взглядом, будто видел за ней притаившийся мир со всеми его лесами, реками, озёрами и людьми. – По правде сказать, я наслышан о множестве культур новых миров и придуманных там способах подчинять гармонии, энтропии и Единство, но призыв душ не как энергии, а осознающей себя части союза? Такое встречается редко, к тому же в этой магии есть определённые тонкости, что не позволяют перехватывать Первородных в момент перерождения.

– Я снова ничего не понимаю, истукан. Что это за слово? Ты уже много раз назвал себя Первородным. Это тоже что и Бог? Или больше похоже на Пробудившихся?

– Прости, дитя, я стараюсь разъясняться проще, но некоторые вещи… Тебе вправду не следует задумываться над этим. Постепенно я всё объясню, или ты сам поймёшь их, но наберись терпения, мальчик…