Кровь Достойных. Бастион Восточный

Верус доедал вторую порцию жареной гамджи с зуручьей печенью, то и дело, прихлёбывая из третьей по счёту кружки пива. Тело постепенно расслаблялось, а донимавшая его с самого пробуждения в подвале боль отступала. Радуясь такому исходу, парень отставил опустевшую кружку в сторону и, развернувшись на стуле, махнул рукой:

– Эй, корчмарь! Где там твои колбаски?

– Сейчас‑сейчас, мил человек! – затараторил тот, проверяя готовящееся на огне блюдо. – Ещё минут десять и подам к столу!

– Отлично, заодно посчитай всё и комнату на ночь, понял?

– Конечно, всё будет в лучшем виде, – и, обернувшись к открытой двери в подсобку, – Роза, иди уже готовь комнату для господина, бросай котелок, потом домоешь! Давай‑давай, скорее!

– Хорошо, пап! – девичий голос, донёсшийся из‑за двери, принадлежал молоденькой темноволосой девочке, что выносила Верусу второе блюдо. Как он понял, она дочь корчмаря, что вместе с его женой помогает вести дела. Светлое улыбающееся лицо десятилетней девчонки, принесло парню лишь радость, заставляя и самого улыбнуться в ответ, за что он был ей благодарен.

– «Ещё мала, но такие красивые глаза, да и на лицо мила. Ээх… если бы годков на пять постарше была…» – размышлял он больше в шутку, веселя собственное сознание, как на улице послышался стук копыт. – «Вот же бесы, ещё кого‑то принесло. Вовремя я решил спать идти», – ему вовсе не хотелось составлять компанию очередным путникам, слишком устал. Поэтому, когда распахнулись двери, и в корчму вошла парочка грязных мужиков, он вовсе не обрадовался.

Взгляд сам собой отметил топор и длинный кинжал, что украшали их пояса, а так же характерные отметены и мозоли на руках – гости явно пользовались своим оружием, а судя по быстрым оценивающим взглядам, что каждый из них бросил в его сторону, делали это часто.

– Здорово, Борька, давно не виделись! – громко поприветствовал мужик с топором и усами корчмаря. Однако ехидная улыбка первого и нервная дрожь второго дали Верусу ясный взгляд на ситуацию.

– П‑приветствую… – промямлил толстяк, опуская голову. – И, правда, давно…

– Что‑то ты не рад, смотрю. Чай вовсе не хотел нас видеть, ха?! – усмехнулся усач, остановившись прямо перед стойкой и придавив хозяина заведения тяжёлым взглядом сверху вниз. Рост с лихвой позволял ему смотреть почти на всех свысока. Его собеседник вжал голову в плечи, но всё же ответил недрогнувшим голосом:

– Отчего же? Я всегда рад клиентам.

– Клиентам? – протянул в ответ мужик с топором, словно пробуя слово на вкус. После чего перекинулся с товарищем взглядом и закончил: – Ну, можно и так сказать. Давай‑ка тогда, организуй для «клиентов», – он особо выделял последнее слово, – стол да выпивку. Давай‑давай, Борька, поскорее. С дороги пить хочется.

– И бабу бы ещё… – неожиданно вставил второй «клиент», вальяжно прохаживаясь между столов. – Что‑то жены твоей не видно… О! – вспомнил он, – где там та мелкая засранка? Ну‑ка гони её сюда, ей ещё отрабатывать и отрабатывать. Ишь что, кусаться вздумала! – с этими словами ублюдок, а никак иначе Верус теперь назвать его не мог, упал за соседний от него стол, закинув ногу на ногу. Лицо корчмаря мгновенно побледнело, испуганный взгляд метнулся к охотнику и обратно на верзилу перед собой:

– Это… её нет…

– Как это нет?! – рявкнул ублюдок, приподнявшись со стула. – Ты мне зубы не заговаривай, урод! Забыл, с кем разговариваешь? Если б не мы, главарь давно бы твою халупу сжёг, понял? А теперь живо позвал девку!

Первый мужик, молча слушающий перебранку, усмехнулся и посмотрел прямо на Веруса. Несколько долгих секунд их взгляды пересекались. Постепенно улыбающееся лицо верзилы наполнилось злостью:

– А ты чего вылупился?! Вали отсюда, коли шкура дорога! Не видишь, важные люди отдыхать приехали! – корчму заполнил громкий смех ублюдка, к которому вскоре присоединился и его товарищ, как вдруг раздались два слова, что оборвали веселье.

– Не вижу.

– Чего?! – взбесился усатый, резко шагнув в сторону сидящего охотника. – Я чего‑то не расслышал, что ты там проблеял, рвань?

Его друг тоже обернулся и теперь смотрел прямо на единственного в заведении незнакомца: – Отвечай, говнюк! Или ты язык со страху проглотил?!

Пока второй говорил, первый успел подойти прямо к столику Веруса и теперь нависал над ним горой воняющих доспехов и немытых мускул. Атмосфера начала накаляться. Корчмарь отошёл от стойки, замерев в проходе в подсобку, активно маша там кому‑то рукой. Верус надеялся, что это была его дочь, которая теперь точно не войдёт сюда и не увидит то, что произойдёт.

– Отвечай, рвань! – не унимался усатый, недвусмысленно опустив руку на обух топора. – Или я тебе реально язык вырву, чтобы до конца дней молчал!

– Ну, всё, парни, я привязал лошадей! – неожиданный крик от входа оборвал перебранку, заставил всех повернуть головы.

В дверях остановился невысокий парень в стёганом жилете. Шагнув внутрь, он пару раз моргнул, привыкая к освещению (за окном успело совсем потемнеть), и замер как вкопанный. Его весёлое лицо прямо на глазах побледнело и осунулось. Взгляд примёрз к охотнику, окружённому бывшими подельниками по банде, а ныне просто товарищами.

Ушалей не мог поверить в то, что видел. Прямо перед ним в каких‑то пяти, может быть, шести метрах сидел монстр, перебивший весь их лагерь, а заодно убивший вожака.

Непроизвольно сглотнув, парень поднял руку и коснулся ещё свежей раны на горле. Она только‑только закрылась корочкой и перестала кровоточить после резких движений. Но память о злополучной ночи всё ещё была ярка. Словно в подтверждение его ужасных мыслей, незнакомец за столом улыбнулся ему. Его губы медленно, словно во сне растянулись в косую усмешку дьявола, выхваченные из тени дрожащим светом масляных ламп.

Бывший подручный Сизого Кого отступил на шаг назад. Удивлённые его поведением товарищи, на миг позабыли о ругани и сидящем прямо возле них молчуне. Усатый прищурился и спросил:

– Ей, Уша, ты чего? Призрака увидал чтоль? – не успел он начать смеяться, как его перебил истошный вопль:

– Рюз, это он! Отойди от него!

Сидящий на стуле ублюдок широко распахнул глаза в изумлении, а верзила начал оборачиваться, но было поздно. Стол, за которым всё это время сидел молчун, подпрыгнул. Тёмный силуэт в рваном зелёном плаще метнулся следом. Блеснул металл, за ним последовал короткий вскрик, и узкий след крови украсил потолок корчмы. Великан грузно повалился на пол, из перерезанной артерии забил маленький фонтанчик живительной жидкости, что начала заливать полы.

Ублюдок ловко соскочил со стула, попытавшись увернуться от стола, целенаправленно брошенного в его сторону. Пригнувшись, он пропустил столешницу над головой, но одна из ножек всё же зацепила плечо, оттолкнув к стене. Жёстко врезавшись в неё, мужчина на миг потерял равновесие и, чуть было не упал. Его глаза неотрывно следили за молчуном, только что прирезавшем Рюза, а рука уже вытягивала из‑за пояса кинжал, как вдруг что‑то острое вонзилось в бок.

– Р‑рха! – вырвалось из перекошенного рта.