Крылья Мальгуса. Ступень первая

– Ерунда! – горячо возразил Андрей Кириллович. – Ты намекаешь, что ему слил информацию кто‑то из наших? Ты вообще как это себе представляешь?

– Сложный вопрос, – с готовностью ответил Бледных. – У Елисеевых денег нет, поэтому вопрос о подкупе не стоит. – Андрей Кириллович под укоризненным взглядом сына опустил глаза на стол, но опровергать слова Бледных о наличии денег у Елисеевых, не стал. – Так что, возможно, Ярославу помогает кто‑то из идейных. Кто‑то из тех, кто уверен, что мальчика незаслуженно обошли вниманием. Насколько я мог заметить, он очень убедителен.

– Да уж, отец силу его убеждения испытал лично, – хмыкнул Кирилл.

Он больше намекал на отданные десять миллионов, чем на подписанный договор. С договора Лазаревы в любом случае получат свои деньги, а вот десять миллионов уплыли навсегда. Кирилл сам не понимал, почему его так злит потеря этих денег: они существенно не влияли на семейный бюджет и были тратой однократной. Можно было даже посчитать это вложением в потенциального союзника. Вот только представить союзником Ярослава он не мог. Кирилла не покидало ощущение, что Ярослав сейчас пользуется ими, используя, как трамплин. И даже невеликий уровень магии у Елисеева почему‑то не казался препятствием для роста его клана. Слишком уж уверенно выглядел глава. Не по возрасту.

Тем временем Андрей Кириллович хмуро обдумывал слова своего начальника безопасности. Внук, который упорно отказывался от родства с ними, ему даже чем‑то нравился. Но отказываться от возможности узнать чужую технологию Лазарев не собирался.

– Значит так, – решил он. – Убираем все, что поставили. Причем, убираем так, чтобы это видели. Чтобы персона, сочувствующая Ярославу, была уверена, что мы выполнили его требования.

– Отец, что за инфантильное решение? – удивился Кирилл. – Я тебя не узнаю. Что бы ты ни думал, Ярослав нам посторонний, поэтому промышленный шпионаж против него вполне допустим.

– А потом я лично приду проверить помещения на готовность и поставлю артефакты сам. Так поставлю, чтобы никто этого не отследил, – невозмутимо продолжил Лазарев‑старший. – Если уж никому поручить нельзя.

 

Глава 6

 

Теперь с Глазом и его подручными меня связывала не только клятва верности, но и клановые узы. Как объяснил мне раньше Серый, они налагали обязательства на обе стороны и могли быть разрушены либо по обоюдному желанию, либо в случае грубого нарушения прав одной стороны другой стороной.

– Возвращаемся к Лазаревым все вместе? – спросил Серый.

– Нам нужно еще решить вопрос с мебелью, – напомнил я.

– А деньги? Я пас.

Я прикинул, что тысяч пятьсот от пожертвованных Лазаревыми могу потратить на нужды клана, все равно еще девять с половиной останется. Цифра, конечно, так себе, но мы на ней не остановимся, сначала доведем опять до десяти, потом до ста, потом… Я тряхнул головой, отгоняя совсем ненужные сейчас подсчеты.

– У меня найдется на что‑то не очень дорогое.

– Что за мебель? – внезапно оживился обычно молчаливый третий член банды, то есть не банды, разумеется, а Службы безопасности Елисеевых.

– Да Лазаревы мебель зажали, а Ярослав не подумал внести этот пункт в договор. И ладно бы только офисную, так еще и алхимическая нужна, – пожаловался Серый. – Провели его Лазаревы.

– Это как посмотреть, – хмуро ответил я. – Условия я выбил такие, что отсутствие жалкой мебели ни на что не повлияют. А выделили бы они жалкую.

И посмотрел на Серого так, чтобы тот понял: такие разговоры должны вестись исключительно между нами двумя. Незачем посвящать всех окружающих в финансовые проблемы клана.

– А ты че спросил‑то? – повернулся Глаз к подручному.

– Да маг один внеклановый недавно помер. Вдова продает вроде там все. Мебель наверняка есть.

Я насторожился. Не знаю, как насчет офисной мебели, но алхимическими приблудами там наверняка можно разжиться, если никто не успел этого сделать до нас. Мне пришло в голову, что у вдовы наверняка могут быть и книги по магии, и, похоже, не только мне, потому что Серый внезапно сказал донельзя фальшивым голосом:

– Старье, поди? Чего там смотреть?

– Вы, господин финансовый директор, точно уверены, что там нечего смотреть? – ехидно напомнил я ему, что он теперь должен переживать не только за себя. – Кажется, я с вашим назначением поторопился.

Глаз с подручными не поняли, в чем суть наезда, но что он был, сообразили сразу, Серого облили презрением, а Глаз сказал:

– Чо, идем смотреть? Стас, это в нашем районе?

– Не в нашем, но недалеко, за фермерским магазинчиком. Вывеска с артефактным колокольчиком с птичкой, мож, видели.

– Точно, помню такую, – оживился Глаз. – Там старичок такой забавный заправлял.

– Угу. Вот дозаправлялся. Теперь только бабка, – хмуро сказал Стас.

– Стоим болтаем, а время идет, – недовольно напомнил Серый. – Пойдемте смотреть, что там осталось у этой бабки. Может, даже все заберем оптом, вдов надо поддерживать.

Под райончиком Стас явно подразумевал зону влияния их группы, потому что из своего района мы не вышли, лишь сдвинулись к центру города. Но разница оказалась значительной: и район почище, и полицейские встречаются почаще. Один так вообще не только проводил нас глазами, но и проводил сам аккурат до нужного магазинчика, на закрытых жалюзи которого висело объявление: «Продается»

Запомнившаяся Глазу вывеска была на месте, а птичка на артефактном звонке колокольчике оказалась фениксом. Сам звонок не работал – закончился заряд, а заправить оказалось некому. Поэтому Стасу пришлось долго долбить в дверь, пока нас наконец не услышали и не открыли.

– Чего вам? – недружелюбно спросила весьма дряхлая особа.

– Добрый день! – выдвинулся я вперед, решив взять все переговоры на себя. – Говорят, вы продаете вещи, оставшиеся после смерти мужа. Мы бы посмотрели.

– И вещи, и помещение, – обрадовалась она. – На первом этаже магазинчик и рабочая лаборатория. На втором – жилые комнаты.

Она приглашающе махнула рукой внутрь, но даже с порога было видно, что помещение стоящее. Огромные витринные окна, сейчас прикрытые жалюзи, на которых пока еще не развеялись охранные заклинания, хотя и были при последнем издыхании. Уютная атмосфера внутри. И множество маленьких баночек и флакончиков в едином оформлении, с фениксом на этикетках. Почему‑то меня больше всего зацепил именно феникс. Возможно, потому, что я и сам недавно погиб и воскрес буквально из ничего?

– И что, неужели нет желающих на квартиру? – удивился я.