Ламира. Глаза цвета ночи

– А этот?

Карак посмотрел на крупного волка. Хищник сидел у кровати больной и внимательно наблюдал за мужчинами. Каждый раз, когда губернатор пытался подойти ближе, чем на десять шагов, волк начинал скалиться и рычать. Никого кроме врача хищник не подпускал.

– Он вытолкнул девушку из портала. – Пояснил врач. – Видимо питомец лиммы. Или, ее охрана.

– Дикий зверь в качестве охраны? Вы в своем уме? – Врач неопределенно пожал плечами. – Его нужно отсюда вывести.

– Согласен. – Лирад кивнул. – Вы можете забрать халли с собой. Я не возражаю.

Спорить с представителем власти врачу не хотелось. Карак нахмурился. Иронии чиновник не оценил. Волк снова зарычал. Всем стало понятно, никуда из этой комнаты зверь не уйдет.

– Я сообщу в столицу. Ее наверняка ищут.

– Не нужно спешить. – Лирад задумчиво посмотрел на пациентку. – Подождем, пока девушка придет в сознание.

 

Фирс

Лагерь погрузился в траур. Растерянные мужчины сновали по территории временного поселения, ища себе работу. Каждый старался занять себя хоть чем‑то, чтобы не думать о пожаре и погибшей в нем женщине. Каждый обитатель лагеря, в той или иной степени, чувствовал вину за смерть ламиры.

Никто толком не успел понять, что произошло. Охрана, приставленная к девушке, клялась, что возгорание началось внутри шатра. Когда они попытались вбежать внутрь, чтобы спасти госпожу, их не пустил защитный купол. Примерно также ситуацию описывали и доверенные слуги Фирса, когда тот вызвал их на допрос.

Мужчины клялись, что не видели, как вспыхнул шатер. Или, кто‑то им не дал этого увидеть. Фирс до утра опрашивал людей, чтобы сложить полную картину произошедшего. Леди сан Барак изолировали в отдельном помещении. Впрочем, в том состоянии, в котором находилась женщина, вряд ли она смогла бы хоть что‑то сделать. Кто‑то очень постарался, чтобы леди ничего лишнего не вспомнила.

– Ваше Высочество, – Бейрат положил на стол несколько листов горелой бумаги, – это удалось восстановить.

– Что это?

– Кажется, мы недооценили девушку.

 

Вайрот

Герцог де Март сидел напротив горящего очага. Пламя плясало в металлической чаше, наводя мужчину на странные мысли. Десять часов назад он видел, как горит шатер с ламирой. С женщиной, которая по воле богов попала в их мир и должна была стать его женой. Или, просто обрести в Амонне новый дом. А вместо этого погибла в огне. А он… Он ничего не чувствовал. Ни горя, ни злости. Должен был чувствовать. Хотя бы потому, что кто‑то посмел покуситься на его женщину. Да, никаких теплых чувств он к ней не испытывал. Но…

Она была его собственностью. Не в прямом смысле, но близко. Он так считал. А нападение на собственность де Мартов было хуже личного оскорбления. Но ему было плевать. Он уже давно не испытывал ничего кроме гнева, раздражения и презрения. Рядом с Валлет приходило что‑то, похожее на умиротворение. Правда, длилось оно не долго. Но этого хватало, чтобы сохранять баланс и внутренний контроль.

– Фирс что‑то нашел. – От размышлений отвлек Биллар. Мужчина вошел в шатер и сел напротив побратима.

– Нужно подготовить погребальный обряд. – Слышать о Фирсе герцог не хотел. В последние дни принц раздражал больше обычного.

– Там нечего погребать. – Огрызнулся Биллар. – Даже костей не нашли.

– Соберем пепел…

– Никакого обряда не будет!

В шатер вошел Халли. Вайрот дернулся от нахлынувшего отвращения. Сейчас Фирс и вправду больше походил на дикого волка, чем на человека. Свет в шатре потух, блики костра отражались на остром лице мужчины, делая его похожим на старинные изображения монстров в религиозных свитках.

– Де Март прав, – Каллеб вошел следом за Фирсом, – мы должны ее хотя бы похоронить нормально.

Принц промолчал. Одним движением активировал изолирующий купол и бросил в огонь обугленный кристалл.

– Регина жива.

Пламя взметнулось под потолок, над очагом зависло изображение спальни, где спала девушка.

– Что это?

– Марионетка – шпион. – Хмыкнул Биллар. – Откуда она у тебя?

– Купил.

– И сколько марионеток ты повесил на Регину?

Вайрот поморщился. Мысль о том, что за ламирой подглядывают, его разозлила. Герцог сдержался от едкого замечания в сторону Халли.

– Эта марионетка висела на тебе Вай. – Самодовольно сообщил принц. В шатре повисла тягучая тишина. – Повесил, два дня назад. Когда понял, что ты ходишь к ней по ночам.

Вайрот засмеялся. Более абсурдного заявления он еще не слышал. Мужчина, хоть и чувствовал себя странно последние несколько месяцев, но из ума еще не выжил. Наоборот, этот самый ум сейчас был как никогда трезв и ясен. Герцог был уверен, что за все эти дни в черном шатре он был лишь однажды. На том самом ужине, когда традиция требовала его присутствия. И больше ни разу.

Биллар и Каллеб с подозрением посмотрели на Фирса. Принц в их компании был фигурой мистической. Репутация Кровавого Волка шла по миру впереди хозяина. Говорили, он не только приказал устроить кровавую резню на Санийской дуге, но и лично участвовал в бойне. И эта репутация вызывала некоторые опасения. Впрочем, все сомнения принц развеял одним щелчком пальцев.

В огне появилась худая фигура Вайрота. Герцог де Март, в тонких спальных штанах и длинном халате вышел из собственного шатра, отдал несколько коротких приказов охране и пошел в сторону леса. Обойдя лагерь по периметру, мужчина осмотрелся. Убедился, что рядом никого нет.

Вайрот внимательно смотрел за картинкой. Там был он. Ни кто‑то похожий, ни его аватар или какой‑нибудь актер – перевертыш. Это был он. Мужчина узнал и свою походку, привычку придерживать двумя пальцами полы тяжелого халата во время ходьбы, характерный наклон головы. Вот только ничего из того, что видел, он не помнил. Этого просто не могло быть.

– Это не я. – Зачем‑то произнес герцог.

– Как скажешь. – Не стал возражать принц.

Каллеб и Биллар продолжали наблюдать за происходящим. Побратим раздавил между пальцами фиолетовый кругляш и шагнул в открывшийся портал. Марионетка в последний момент успела зацепиться за пояс халата. Через мгновенье мужчина уже стоял рядом с ламирой.