Лелег

– Всё Бог. Приметил он Ваш дар целительский. А за то, что Вы всё делаете от души, без тщеславия, гордыни, воздастся Вам сторицей. Хорошие сейчас Вы слова сказали, Геннадий Петрович.

– Милейший мой больной, Вы случаем дела не батюшка? Семинарию духовную не заканчивали?

– Мне, доктор, грехи поперёк совести стоят. Я в священники не гожусь.

Они, наконец, приблизились к заветному общепитовскому гнёздышку. Буфетчик кинулся дверь отворять, но Геннадий придержал рукой.

– Погоди‑ка. Тс‑с‑с. Поют, слышишь?

Из буфета доносился приятный баритон. Прислушавшись, доктор узнал Костю. Ты гляди, ещё и петь мастер. И, рассмеявшись, добавил вслух:

– Прямо‑таки царская гвардия. Белая кость на Белом море.

Куприянчук и Бирюков действительно сидели, на первый взгляд, абсолютно трезвыми. Прапорщик Володин Костя, раскрасневшийся, вдохновляемый и поощряемый их серьёзными, почти со слезой взглядами, выводил любимую компанией песенку.

 

Всё идёшь и идёшь,

И сжигаешь мосты.

Правда где, а где ложь?

Совесть где, а где стыд?

А Россия лежит

В пыльных шрамах дорог,

А Россия дрожит

От копыт и сапог.

 

И через паузу все трое ударили припевом, да так браво, высокопарно, что Геннадий не удержал чувств и, не успев толком войти, во всю мощь голосовых связок подхватил, будто гимн запел, встав по привычке смирно.

 

Господа офицеры!

Голубые князья!

Я, конечно, не первый

И последний не я.

Господа офицеры,

Я прошу вас учесть,

Кто сберёг свои нервы,

Тот не спас свою честь…

 

 

 

Часть II

Космодром

 

Эпоха кислых щей

 

Моргнул правым глазом – у тебя на руках «шесть‑шесть». Левым – «пусто‑пусто». Партнёр, заметив сигнал, подводит нужный расклад тебе под кость. Если сошлось и ты заканчиваешь партию либо «шестёркой», либо «пустушкой», то громко, с азартом, кричишь: «Товарищи офицеры!», и – по столешнице, что есть мочи. Противник раздавлен, деморализован. Это, знаете ли, мастерство! Почёт и уважение доблестному воинству. Авторитет, моментально раздутый до невероятных размеров. Почти счастье…

Но уж если закончить сразу обеими… даже не выразить. Везение, что выпадает не каждому и не в каждый, естественно, день, порой даже месяц, кому‑то вообще ни разу в жизни. Отдуплиться одновременно «горбатым» и «лысым» – событие галактического масштаба! Кому выпало такое, очумело таращится на ладонь, тускло поблёскивающие две заветные костяшки, замирает языческим идолом и только через внушительную паузу, переведя дух, вдруг начинает ощущать запредельность нахлынувших чувств. Он ещё не в силах их до конца осознать. Какая‑то тупость наваливается и прессует несколько секунд, низводя мироощущение к скотскому восторгу, отчего меркнут небеса, окружающее пространство искривляется, ты видишь неизведанные миры, мерцающие светящими точками во вселенной, которая неожиданно стала доступной к пониманию некими заложенными внутри тебя психологизмами. Что сродни шоку. Или умиранию. Когда открываются врата всякого параллельного.

И вот в состоянии изменённого сознания, с двумя уникальными знаками судьбы в ладони, выпрямляешь спину, сдвигаешь к переносице брови, напрягаешь – зачем‑то – ягодицы, делаешь замах. На высоте взлёта могучей своей конечности задерживаешь дыхание, прикрываешь, но не полностью, веки, и – шарах по столу! И не свойственным тебе ором кидаешь в пространство: «Товарищи генера‑а‑а‑лы!»

Из соседних купе сбегаются поглазеть. Играющий в паре с тобой глуповато хихикает, скороговоркой пересказывает наиболее запомнившиеся ходы, недвусмысленно намекая, что именно им они были гениально распределены на удачу и прозорливо подстроены к блестящему завершению баталии. Он – такой же герой, вне сомнений. Просто судьба улыбнулась на этот раз партнёру. Но если бы предоставила возможность финального аккорда ему, не посрамил бы. Во всяком случае, не менее эффективно повесил «генеральские звания» друзьям‑товарищам‑соперникам.

Но как оба искренны! Для этого стоило жить. Терпеть унижения и оскорбления от зарвавшегося начальства, бессонные ночи, месяцы без выходных, смертельную опасность на старте и невыносимую казарменную тоску. С извечной необходимостью кланяться перед всякой тыловой сволочью. Жить порой не хочется в склочных мытарствах. Конспекты классиков марксизма‑ленинизма, издёвки замполита, естественное, от природы, хамство прапорщиков и ненависть рядовых солдат. Всё померкло. Нет ничего. Только: «Товарищи генералы!» Момент великой истины счастья. Глубокое учащение пульса. Дыхание свободы. Взгляд Победителя. Легенды Космических Войск.