Летящие к Солнцу. Вопрос веры
Я почувствовал какими‑то рудиментами дара Риверосов, как поднимается трап, закрывается люк. На панели зажглась еще одна лампочка, показывая, что самолет загерметизирован.
Я запустил двигатель и с сомнением покосился на Джеронимо.
– Твоя сестра и все те ребята без респираторов. Откроешь ворота – произойдет декомпрессия. В момент вылета в ангаре не должно быть людей.
– Так, – буркнул Джеронимо, пока его пальцы с невероятной быстротой сновали над экраном. – К чему ты клонишь?
– Они все могут погибнуть, – пояснил я. – Открытие‑закрытие ворот – не меньше пяти минут, плюс выезд. А если что‑нибудь заклинит?
– Заклинит, – поморщился Джеронимо, убирая гаджет в карман. – Ни один код не подходит, или я что‑то перепутал. Давай так, ворота не слишком толстые.
– Прикалываешься? – покосился я на него.
– Что? Я изучал сопромат. Вынесешь ворота, почти не погнув, самолет не пострадает. Собственно, с тем расчетом они и строились.
Джеронимо смотрел куда угодно, только не на меня. Сквозь стекло проникал голубой неоновый свет, от панели исходило темно‑красное сияние, и в этом смешении мне казалось, Джеронимо мертвенно‑бледен.
– Ты меня не слышал? Твоя сестра там. Она может не успеть добежать до кислородного баллона или герметичного помещения. А еще температура…
– Она тебе руку вывихнула – забыл? – чуть ли не взвизгнул Джеронимо. – Или тебя это и останавливает?
Он взялся за рычаг и плавно повел его вверх, наращивая обороты. Кабину затрясло.
– Чтобы разблокировать колеса… – начал Джеронимо.
– Я знаю, как разблокировать колеса.
– Тогда в чем дело?
– В твоей сестре.
– Она тебе так сильно понравилась? Может, выйдешь и проживешь с ней остаток жизни?
– Кажется, она как раз что‑то такое хочет предложить.
Джеронимо, наконец, повернулся ко мне, раскрыл рот, да так и замер, увидев пистолет, приставленный к моему затылку. К пистолету крепилась рука, плавно переходящая, собственно, в Веронику, за спиной которой висел трофейный автомат. Я начал со скошенных глаз, потом стал медленно поворачивать голову и, ободренный отсутствием своих мозгов на штурвале, улыбнулся:
– Приветствую, сеньорита! А мы как раз о вас говорили.
– Я слышала, – прозвучал ответ.
Ствол теперь упирался мне в висок и казался частью некой стальной конструкции: неподвижный, жесткий. Этой стальной конструкцией была сама Вероника, только вот глаза ее отчего‑то потускнели.
– Не вздумай сопротивляться, – тихо сказал Джеронимо. – Она убивать научилась раньше, чем ходить.
Эта мысль меня пленила. Всегда приятнее довериться профессионалу, чем в кромешной тьме с вывихнутой рукой карабкаться на виселицу, чтобы закрепить веревку. Я бы, наверное, дернулся, попытался вскочить, или сделал бы вид, что хочу отобрать пистолет, но тут заговорила Вероника. И я не смог пошевелиться, услышав невыразимое отчаяние в ее голосе:
– Вот, значит, как? – Задрожал и опустился пистолет. – О нем ты беспокоишься, а мне хладнокровно приговор подписал. После всего… всего‑всего?
Я посмотрел на поникшего Джеронимо, чувствуя, что полностью разделяю чувства Вероники. Не очень‑то хотелось пускаться в путь с человеком, который так легко жертвует сестрой.
– Ты все равно завтра умрешь, – прошептал он. – Какая разница?
– Да с чего ты взял, что умру? – закричала Вероника. – Джеронимо, тебе нужно было всего лишь спокойно посидеть несколько дней, а потом…
Вспышка озарения – такая яркая, что смолчать не получилось:
– Постой! Так ты завтра проходишь церемонию облучения? Станешь новым Фантомом? – Я чуть подумал и уточнил: – Фантомессой?
Ствол едва не пробил мне дыру в голове без всякой пули.
– Ну ни черта себе – говорящая куча дерьма! – рявкнула Вероника. – А что ты еще умеешь?
– Могу составить компанию в шахматы. Если верить приложению на планшете, я близок к первому разряду.
– У меня первый, – вздохнул Джеронимо. – Скучная игра. Совершенно нет авиации. Как и в жизни.
Он отстегнул ремень и поднялся.
– Бог дает людям крылья, а они рубят их и предпочитают ползать. Ладно, Вероника, ты победила. Мои крылья у тебя в кармане, и я поползу вместе с тобой. Кнопка разгерметизации слева от тебя. Нажми, и мы выйдем.
Ствол опять исчез. Я одновременно с Вероникой посмотрел на стену. Большая красная кнопка с надписью «Разгерметизация».
Тревожный звоночек у меня в голове превратился в гул набата, когда Джеронимо вцепился в спинку своего кресла и чуть согнул ноги в коленях.
– Все будет хорошо, Джеронимо, – тихо сказала Вероника. – Я обещаю.
Кулак, сжимающий рукоять пистолета, ударил по кнопке. Самолет прянул вперед. Меня вдавило в спинку, Джеронимо вытянуло параллельно полу, Вероника с визгом вылетела из кабины. Я зажмурился, ожидая выстрела, но вместо этого услышал грохот и почувствовал толчок – мы вышибли ворота.
Глава 9
– Свобода! – привел меня в чувства дикий вопль. – Свобода! Свобода! Viva la libertad![1]
Я открыл глаза. Джеронимо уже забрался в кресло. Как же быстро у него меняется настроение, уму непостижимо. Глаза горят, самого аж трясет.
– Разгерметизация? – проворчал я, хватаясь за штурвал.
Редкие снежинки размазывались по стеклу. Я включил прожекторы и с облегчением увидел, что полоса уходит далеко, а не заканчивается бетонным забором через пару метров. Настроил закрылки и почувствовал, как колеса теряют контакт с землей.
– Я предвидел сложности, – сказал Джеронимо. – Черт побери, Николас! Получилось!
– Сбегай в хвост, поделись восторгом с Вероникой. Заодно намекни, что всадить мне пулю в башку сейчас – не самая лучшая затея.
[1] Да здравствует свобода! (исп.)
