Магомама, или Попаданка наоборот
Через час мы втроем азартно орали и спорили, а я как вцепилась в «мышку», так ее и не отдала, самостоятельно достраивая «замок» в «Майнкрафте» и отбиваясь от ночных монстров. Эта игрушка оказалась ужасно интересной и вовсе не глупой. Кроме того, оказалось, что в этом мире огромное количество людей буквально живет в той картинке на «экране», постоянно общается между собой на «английском» языке и еще иногда высмеивает тех, кто пишет в «чате» с ошибками. Так что старшему сыну пришлось все время лазить в «гугл‑переводчик» и смотреть не только как переводится, но и как правильно пишется то или иное слово. А Паше он презрительно заявил, что тот не знает английского, так что «нефиг позориться».
– А я выучу! – запальчиво орал младший, прорываясь к экрану. – Мам, мам! Я выучу же? Ой! Смотри, монстр! Быстро же надо…
– Уйди, злодей, мама сама знает, как монстров бить, – пробурчала я, вызвав у обоих сыновей немного нервное хихиканье.
Тварья дупа, эта игрушка оказалась очень затягивающей. Я обо всем забыла – и о Лампе, скучающей в соседней комнате, и о том, что мне бы по‑хорошему информацию собирать и в мир вживаться вместо развлечений, и о…
Опомнились мы все трое, когда вдруг в животе у старшего взревел голодный монстр и его рык тут же подхватил страшный зверь из пузика мелкого.
– М‑да, – я задумчиво «сохранилась» и вышла из игры. – Что‑то я тоже есть хочу. Что у нас на обед?
С этими словами, не дожидаясь реакции мальчишек, я встала и пошла на кухню. М‑да‑а‑а… а ведь после завтрака никто и не подумал убрать со стола и помыть посуду. Все так и стояло, образуя пока еще легкий беспорядок. И вчерашние чашки в раковине мокли потихоньку, ведь Шурочка так и не навела чистоту перед сном.
– Так что будем есть? – спросила я у сыновей, которые, как загипнотизированные, пошли за мной следом.
– Как это?! – наконец озвучил общую мысль Антон. – Ты ничего не приготовила, что ли? – и он с легким сомнением уставился на грязные бокалы. Похоже, они его не то чтобы пугали… просто было очень непривычно. Раньше ведь красота наводилась «сама собой», и таким же макаром на тарелке появлялась еда – из воздуха.
– Сынок, это ведь я заболела, а не ты? У тебя‑то с головой все в порядке должно быть, – довольно ехидно выдала я. – Сам подумай, если мы все трое дружно играли в Майнкрафт и чатились, то кто, по‑твоему, должен был помыть за нами посуду и приготовить обед?
– Ты всегда готовила! – возмутился сын. – И убирала! И папа говорит… а бабушка…
– Тут нет ни папы, ни бабушки, – поправила я, усаживаясь на стул. – Есть только больная мама. Которая все никак не поймет: едим мы все трое, посуду пачкаем все трое, развлекаться, как выяснилось, можем одинаково. А готовить и убирать должна только я одна?
Глава 10
– Но ты же мама! Ты должна! – выдал сынуля, демонстративно сложив руки на груди.
– Кто сказал?! – поразилась я и склонила голову к плечу, с искренним интересом глядя на него.
– Но… папа всегда говорил! – нашелся Антон и победно засопел.
– Ну, собственно, к папе тогда и претензии, нет? – я склонила голову к другому плечу и улыбнулась. – Вот когда он придет, можете с ним порешать это дело. А пока насущный вопрос – что сейчас есть будем?
– Ты всегда раньше все делала и не выпен… не отказывалась, – непримиримо выпятил подбородок старший.
Младший пока помалкивал, переводя взгляд с меня на брата и хлопая глазами.
– Антоша, а помнишь, как ты раньше ходил на горшок, не выговаривал букву «р» и боялся монстра из‑под кровати? – я, не сомневаясь, привела эти примеры, потому что если о мире Шурочка мне не слишком много рассказывала, то о детях она поведала достаточно.
– При чем тут это?! – тут же вспылил подросток.
– Ну как при чем… ты вырос и изменился. Перестал делать какие‑то вещи, которые раньше казались естественными, вот и я тоже.
– Выросла? – дите попыталось изобразить скепсис.
– Ну почти. Будем считать, что постарела. Ваш папа так и сказал – стала старая, поэтому он завел новую жену.
Антон приоткрыл рот и «завис», точно как этот здешний компьютер. И кажется, впервые в его голове что‑то там провернулось по поводу папы‑мамы и самой идеи бросить семью ради чужой тетеньки.
– Но ведь новых мам не бывает? – робко подал голос младший, и у него вдруг обнаружились глаза на мокром месте. – Я не хочу другую маму!
– Я как‑то тоже не хочу в утиль, – мелкого пришлось поймать, притянуть к себе и потискать, поцеловать в макушку. Старший смотрел на это дело, задрав нос, но в глазах все же что‑то такое мелькнуло… – Но если продолжать на мне ездить, я все же развалюсь на части и выбора у вас не будет.
– Пф‑ф‑ф!
– Вот тебе и «пф‑ф‑ф». Ин‑тер‑нет у тебя под рукой, прочитай про гипертонический криз и инсульт, – уже серьезно сказала я Антону. – Но это потом. А пока пошли все вместе смотреть, что у нас есть из провианта. Открывай холодильник.
Ну что, обедали мы снова бутербродами, правда на этот раз горячими: уж настолько моего кулинарного умения хватило даже в этом странном месте. Я, рисуясь перед мальчишками (поскольку они этого явно ждали), залихватски резала хлеб, остатки колбасы, помидоры‑огурцы и сыр, Паша, старательно сопя, мазал ломти сливочным маслом, а Антон включил плиту (тварья дупа, я, наконец, подсмотрела, что вот эта стеклянная поверхность здесь нагревается, и поняла, как ее включить!), после некоторого раздумья таки нашел сковородку и помог раскладывать на ней бутерброды.
Нормально поели… только вот посуды грязной образовалось сразу много, а еще кончились сыр и колбаса.
Делать нечего, пора выбираться во внешний мир. Страшно… но мне ли бояться?! Я на монстров в Залесье ходила с одним полуразряженным амулетом и раненой ногой, а тут не сумею в городе до продуктовой лавки смотаться? Еще как сумею!
Но одна не пойду. В рамках приучения детей к совместной деятельности. Так что я озвучила свое решение сыновьям, выслушала бухтение Антона, радостно объявила ему, что кто чего принесет, тот то и будет лопать, а кто ничего не добудет в битве за провиант, тот ляжет спать без ужина. И пошла переодеваться.
В комнате я опять полезла в шкаф, косясь на как‑то совсем притихшую Лампу. Чего‑то она… ой, а вдруг ушла?! Совсем исчезла, и я теперь осталась разгребать чужие проблемы одна?!
«Шура! Шур, ты тут?»
«Второй раз за день бутерброды – это вредно для желудка, – пробухтела Лампа. – И вообще…»
«Уф‑ф‑ф, – я так обрадовалась, что даже не обратила внимания на ворчливый тон. – И вообще, Шур, что сами приготовили, то и полезно есть, не выдумывай. Это во‑первых. А во‑вторых…»
