Магомама, или Попаданка наоборот
Когда мы подошли к двери и Антон нажал какую‑то черную пупочку сбоку от нее, в приоткрывшуюся щель вдруг всунулась здоровенная черная морда с оскаленными зубами и оглушительно, на весь подъезд, рявкнула.
Собака! Здоровенная! И невоспитанная, судя по всему. Правильные собаки не лают без команды. Поэтому я, первым делом отшвырнув обоих сыновей куда‑то себе за спину, резко хлопнула протискивающуюся в щель псину ладонью по морде и прикрикнула:
– Сидеть!
Пес от неожиданности, а главным образом оттого, что услышал команду, выданную уверенным голосом, перестал лезть из щели, как мохнатое черное тесто из квашни, и хлопнулся на задницу.
Тут только я сообразила, что у меня в ушах тихонько звенит. То есть не звенит, это Шура пищит на одной ноте. Ой, тварья дупа, она собак боится?
«Нет! Не боюсь! Но это не собака, это невоспитанный крокодил! А хозяин у него невоспитанная сволочь!»
И действительно, вслед за лохматой горой в подъезд втиснулся здоровенный детина в кожаной куртке, бритый налысо и с надбровными дугами натурального тролля. Увидев нашу компанию: меня в воинственной позе, мальчишек, испуганно выглядывающих из‑за моей спины, и ошалело сидящего на заднице пса, детина шевельнул всем лбом и выдал:
– Своих оглоедов на поводке води, если собак боятся, а Порох не кусается!
Ух! Я даже не разозлилась, это какое‑то другое чувство было. И все это время помнила же, что магией приложить нахала не получится. Зато! Зато я же сейчас в Шурином теле, а она потрясающе красивая женщина с фигурой! С грудью! Да такие амбалы должны к ее ногам штабелями складываться, вместе со своими собаками. А не бухтеть тут…
Поэтому я выпрямилась, приподняла подбородок и оглядела молодчика с ног до головы взглядом королевы, которой по пути к трону попался особо неучтивый рыцарь в нечищенных доспехах.
– Молодой человек, – у Шуры был низковатый голос, грудной, да еще и резонировать имелось чем. – Будьте так любезны посторониться. И на будущее: такой сильный и представительный мужчина просто обязан проявлять больше учтивости. Иначе я могу подумать, что ваша собака и то лучше воспитана.
Мимоходом потрепав сидящего пса по лохматой макушке, я взглядом показала впавшему в прострацию амбалу на дверь, и тот – о чудо! – послушно ее придержал, давая мне выйти. Глаза у него были совершенно оловянные, а брови трогательно сложились домиком на низком лбу.
– Дети, вперед! – скомандовала я, на прощание сделав последний выстрел в сторону амбала:
– Спасибо, молодой человек. Вот теперь другое дело.
И улыбнулась, так, слегка, только краешками губ. Чтобы он, с одной стороны, не подумал, что я ему тут авансы раздаю, а с другой – чтоб добило!
Сыновья выпали из подъезда безропотно – уж не знаю, что их больше впечатлило: пришлепнутый ладонью пес или раздавленный Шуриной статью его хозяин. А вот Лампа из кармашка на груди голос подала:
«Как ты это сделала?! Нет, с собакой понятно… Я бы, наверное, так тоже смогла… если бы не растерялась. В теории я знаю, как правильно с ними обращаться и что главное – не бояться. Но с Прохором ты как?!»
«Прохор – это хозяин черной горы шерсти? – уточнила я. – Да с ним все точно так же. Главное – уверенность. А с твоими внешними данными – это легко. Ты такая красивая, что я даже не сомневалась, этот мужик упадет к нашим ботинкам, словно спелый плод с ветки».
Глава 12
«Я красивая?! – переспросила Лампа. – Да в каком месте? Ты что, думаешь, я себя в зеркале не видела?!»
«А глаза мужика этого ты сейчас видела? – ехидно уточнила я на ходу, вложив обе ладони в руки сыновей и попросив их отвести меня туда, где мы обычно берем продукты. Вот такая я стала забывчивая, да. – Я ведь никакой магии не применяла, заметь. У меня было только то, чем обладаешь ты. Просто я уверена в том, что это потрясающе красиво, понимаешь? Знаю я это, верю и потому даже не сомневаюсь, что вот такой Прохор остолбенеет лучше, чем от заклинания».
«Я так не смогла бы…» – попыталась уйти в грусть Шура.
Но я не позволила:
«Еще как смогла бы! Просто кое‑кто нарочно внушил тебе, что ты уродина и, кроме него, никому не нужна, кто на тебя взглянет. Вот, убедилась? Еще как взглянет! Кого захочешь, тот на тебя и взглянет, потому что есть на что посмотреть!»
«Но я толстая…»
«Слушай, мы же вместе смотрели картинки. Я тебе сразу сказала – вас кто‑то обманул с этими показами, журналами и прочим! Какой‑то злобный некромант, наверняка! Из тех, кто любит с трупами… того. Такая худоба хороша у скелетов на кладбище, их больше в братскую могилу поместится. Живые люди так выглядеть не должны. Я бы еще поняла, если бы как у ваших мужчин на картинках – мышцы развитые, гармоничные… да и то, у вас же население не из боевых магичек состоит, а из обычных женщин, им бицепсы такие зачем? И точно к тварьей дупе не должно быть ручек‑спичек, ввалившихся щек и губ, как у вампирши, которая присосалась к осиному гнезду».
– Ма‑ам! – отвлек меня голос младшего сына. – А мы что, пешком пойдем по магазинам? А почему не на машине?
Тут я очнулась и обнаружила, что под управлением сыновей подошла к какой‑то очень странной железной телеге с крышей. Я такие видела на движущихся картинках у Шуры в ноутбуке. И еще тогда решила, что никакие силы не заставят меня вот в такое сесть. Ну, если только совсем не припечет. И управлять я сей телегой не умею, тут советами Лампочки не обойтись…
– Нет, Паш, мы пойдем пешком, – я потянула сыновей подальше от машины.
– Как пешком?! – выступил уже старший. – А покупки как потом домой?!
– В руках, Тош, в руках. Как люди без машины их носят.
– Но они же тяжелые!
– И что? Нас трое, вместе унесем. Зачем еще все вместе за добычей ходят?
– Да почему?! На машине проще! – не унимался сын, отказываясь отходить от жутковатой телеги.
– Антон, я вчера сначала чуть не получила кровоизлияние в мозг, а потом крепко стукнулась головой, – терпеливо пояснила я. – Во‑первых, я забыла, как эта штука водится, а во‑вторых, просто боюсь не справиться с управлением. Вдруг мне станет плохо прямо за рулем?
Это я получила мысленный пинок от Шуры и дальше уже повторяла ее слова, чтобы правдоподобно звучало.
Антон какое‑то время шел рядом со мной молча, потом спросил:
– Значит, тебе правда вчера было плохо? Ты же терпеть не можешь ходить пешком в магазин, сама говорила… и что спина потом болит, и вообще…
– Правда, – я не видела смысла врать, хотя и не стала, конечно, рассказывать подростку о том, что его мама вообще‑то не просто заболела, а умерла.
«Может, не надо было так… – робко напомнила о себе Шура. – Зачем ему знать? Он маленький еще…»
