Макото. Том первый

После того как воздух на плацу полностью очистился, я увидел двадцать четыре пары широко раскрытых глаз, что изумлённо смотрели на меня. У многих глаза блестели от навернувшихся слёз.

– Вот же блядство! – вырвалось у Гриши. Впрочем, я был абсолютно не удивлён. Выругался он на чистом русском, это точно. Никаким северным диалектом здесь и не пахнет. Я всю свою жизнь провёл в русском приюте и этих слов теперь не забуду никогда.

– Не выражайся при детях! – чисто рефлекторно произнёс я.

– Ты кусок дебила! Не‑е‑т, ты цельный дебил! Бородавка на коровьей заднице! Прыщ на мошонке таракана! Ты только, что принял в слуги рода двадцать четыре человека, которых увидел первый раз в жизни! – Гриша орал на меня так самозабвенно, что даже не хотелось его прибить. Но зарубку в памяти всё же оставил. – Будь сейчас жив твой отец, старика точно удар хватил бы. Это же надо, двадцать четыре человека.

– Думаю, если был бы жив мой отец, мне не пришлось сейчас стоять здесь! – вспылил я. И ведь вспылил из‑за собственной ошибки. А ошибку совершил из‑за банального незнания местных реалий. Срочно нужно пройти курс молодого бойца. А то, боюсь, этот косяк с моей стороны может быть не самым страшным.

– Тут ты прав, говнюк, – вздохнул Гриша. – Старый пень всегда мог найти выход практически из любой ситуации. Думаю, нам стоит обсудить с тобой…

– Твоё скотское поведение? – перебил я своего телохранителя. – Достал уже тявкать и обзываться. Ещё раз услышу подобное, откажусь от твоих услуг. И прекрати уже тащить в рот сигареты. Ни разу ещё не видел тебя с пустой пастью. Про запах дыма и перегар вообще молчу, – не сдержался я и выдал всё, что так долго копилось за время, проведённое в больнице. От чего‑то сразу стало так легко. Хоть пой. Но, боюсь, присутствующие на плацу не оценят. – Ты меня понял, плешивый переросток?

Произнеся последнюю фразу, я ткнул указательным пальцем Грише в грудь, конечно, хотелось в лоб, но тогда пришлось бы подпрыгивать, а состояние моего организма сейчас вряд ли позволит мне провернуть подобный трюк.

– Кого‑то ты мне напоминаешь, – с лёгкостью переключился Гриша. – Твоя старшая сестра Надя говорила мне нечто подобное, вот только угрожала малость другим, – при этом лицо Гриши расплылось в сальной улыбочке, которая тут же сменилась гримасой боли. Похоже, Гриша присматривал в нашей семье не только за моим телом. Но это его личное дело. А для меня ещё один пункт, почему Гриша остался со мной.

– Кровь не водица, – припомнил я одно выражение, которое неоднократно слышал от ректора ВШР на его лекциях по противодействию энергетическим атакам. – А про то, что ты хотел сказать. Мне действительно многое надо с тобой обсудить. И первым пунктом стоит моё обучение. Я хочу знать всё.

– Мой господин, с этим не возникнет проблем, – влез в наш разговор Гуоджин, до сих пор стоя́щий на коленях. – На территории базы имеется школа, в которой преподают замечательные учителя.

– Прекрасно. Ещё я хочу обучаться боевым искусствам и владению холодным оружием, – сказал я, решив, что необходимо сразу прозондировать почву на возможность всего озвученного.

– Но господин. Как же ваше… – здесь Гуоджин замялся, не в состоянии подобрать нужных слов.

– Если ты по поводу моего зрения, – решил я помочь бедняге, – то давай проведём маленькую проверку. У тебя есть боевой нож? – Гуоджин кивнул. – Ты умеешь его кидать? – ещё один кивок. – Со скольких метров попадёшь в меня со стопроцентной гарантией?

– Метров с семи, думаю, справлюсь, – задумчиво произнёс Гуоджин. – Вот только я не буду метать в вас боевой нож.

– Во‑первых, тебя никто не спрашивает, – ответил я довольно грубо, чтобы сразу прекратить ненужные споры. Мне сейчас предстоит вытянуть зону маны на семь метров и постараться сделать это, не прибегая к истончению защитного кокона. Так что уже пора готовиться. – А во‑вторых, ты сейчас отойдёшь на эти семь метров и бросишь в меня свой нож. Если так боишься, меться тупым концом. Если нож попадёт в меня, я буду слушаться вас безоговорочно до момента своего совершеннолетия. Ну а если нет, то вы предоставите мне лучших учителей рукопашного боя и фехтования, которых сможете найти.

– Васютка – одумайся, – сказал Гриша, положив мне руку на плечо.

– Вспомни, в машине, перед взрывом, – бросил я ему через плечо. Почти всё время, проведённое в больнице, я был сильно ограничен в движениях, поэтому мало чем отличался от слепого, за меня всё делали медсёстры и Гриша. Поэтому он постоянно старался помочь мне не только в передвижении, но и вообще абсолютно во всём.

Конечно, я сейчас рисковал, растягивать зону так далеко я пока не пробовал, да к тому же тело ещё плохо слушалось. Появившись в этом теле, я, можно сказать, сегодня впервые пользуюсь им без ограничений. То постоянная боль, то фиксация после переломов. Сейчас нужно сразу показать им, что я не беспомощный инвалид, а то чувствую, в противном случае со мной будут постоянно находиться несколько человек на побегушках. Никакой частной жизни. На это я не согласен от слова совсем.

Гуоджин неуверенно начал отмерять необходимое расстояние. Делал он это под тихий гул остальных наёмников. Кто‑то из них говорил, что я сошёл с ума, кто‑то, наоборот, говорил, что я смельчак, которых ещё сто́ит поискать. А кто‑то и вовсе решил устроить тотализатор и по‑быстрому собирал деньги с согласившихся сделать ставку.

Гриша отошёл на несколько метров в сторону, готовый в любой момент броситься мне на помощь.

Как я не старался вытянуть зону маны на семь метров без дополнительной подпитки, не вышло. Уже привычная боль дала понять, что в таком темпе я смогу продержаться очень мало времени.

– Я готов. Начинай, – поторопил я Гуоджина.

– Вы уверены, господин? – предпринял ещё одну попытку отговорить меня наёмник.

– Хватит уже разговаривать и бросай нож, – в голове начинало гудеть, первый признак отключения сознания. Если бы я сегодня не растягивал зону маны на максимально возможное расстояние, пока изучал базу наёмников, всё прошло бы гладко. Теперь приходится держаться из последних сил.

Хвала всем богам, Гуоджин больше не стал разводить демагогию. Взяв нож за лезвие, наёмник, практически не замахиваясь, метнул его в меня. Я прекрасно видел траекторию полёта ножа. Он летел рукоятью вперёд, точно мне в грудь. Я просто отклонил корпус в сторону, и нож пролетел мимо, со звоном упав где‑то впереди. В этот момент я уже был на грани. Пришлось полностью вырубать зону маны, чтобы не потерять сознание.

Впрочем, это исправил Гуоджин. Он не поверил своим глазам, что слепой мальчик так легко увернулся от ножа. На мою беду, наёмник всегда носил с собой несколько ножей. Второй брошенный нож попал мне рукоятью в висок, сработав лучше любого выключателя.

Это мне рассказал сам Гуоджин, который сейчас сидел возле моей кровати в местной больнице.

Глава 8

В отключке я провалялся всю ночь и пришёл в себя только на следующий день, ближе к обеду. Как раз в тот момент, когда в палату зашёл наёмник, сменив Гришу. Он стоял и смотрел на меня с видом нашкодившего пса, который, случайно играя с хозяином, сделал тому больно.