Маринка, хозяйка корчмы
Поднявшись на него, я осторожно взялась за кольцо, служившее ручкой двери. Толкнула. Не поддалось. Машинально потянула на себя, и дверь со скрипом открылась. Чиби издала радостный писк и завозилась у меня на руках.
– Ну, куда ты? Нет! Сиди спокойно!
Но девочка всё же вывернулась и, спрыгнув на пол, побежала куда‑то в сумрак длинного коридора. Ох нет! Да что ж такое?! То шугается и молчит, то сбегает! Вот шебутной ребёнок!
– Чиби! Стой, вернись! Я же тебя потеряю!
И сама бросилась на звук её торопливых шагов, чувствуя, что меня ждёт ещё одна смертная казнь от Аллена.
По коридору, который тянулся на десяток метров, не меньше, я пробежала, запыхавшись, как будто спринт на километр бахнула. Но Чиби была проворнее, и схватить её мне удалось только в зале, куда мы попали так внезапно, что аж дух захватило. Или это у меня дух захватило от простяцкого великолепия большой комнаты, в которой царила загадочная атмосфера заброшенного места.
Стрельчатые окна с цветными витражами впускали мало света. Но мне удалось разглядеть и оценить поддерживающие высокий потолок кряжистые толстые пилоны, грубые балки, на которых лежали широкие доски перекрытий, такую же нехитрую и даже топорную мебель, сдвинутую в один угол. Там же, в том углу, была самая настоящая барная стойка, правда, в стиле «рустик» – сложенная из цельных брёвен, как сруб избы, а за ней – выемки в деревянной стене. Кое‑где ещё сохранились пыльные, ужасно пыльные бутылки и покрытые пятнами кружки.
Ну ни дать ни взять – деревенская таверна! Или салун… Да ладно, откуда тут, в этом мире… Впрочем, молчи, Маринка. В этом мире всё возможно! Вон колодец человечьим голосом молвит…
Отвернувшись от бара, я поискала глазами Чиби. Поёжилась. Всё здесь давило на меня отчего‑то, пугало и толкало прочь. Но я не собиралась бежать от страха без девочки. Присмотрелась. На пыли пола ясно отпечатались следы маленьких босых ножек. Так‑так! Я найду тебя, непослушница!
По следам я прошла за стойку и оказалась в другом коридоре, из которого свернула в комнату поменьше. И сразу поняла: это кухня. Старинная, корявая на мой взгляд, но кухня с самой настоящей печью, правда, не совсем русской, с очагом и вертелом для запекания, с огромной лоханью, на дне которой ещё сохранилось немного грязной воды и пара щербатых глиняных тарелок, а ещё – с плитой! Мать моя женщина, вот оно счастье! Плита с чугунными кольцами‑конфорками, как у бабушки в деревне в летней кухне! Топится дровами, но жар хранит долго и можно легко регулировать огонь. Я видела, как бабушка снимает эти кольца железными щипцами, как вставляет обратно…
И Чиби выскочила откуда‑то, с лукавой улыбкой протянула мне чуть подгнившее с одного бочка яблоко. Я взяла, автоматически сказала:
– Нет, это нельзя есть, я тебе обрежу испортившееся…
А потом спросила, словно очнулась:
– Где ты его нашла?
Девочка взяла меня за руку и потянула в другое помещение, которое оказалось подсобкой. И там я сказала:
– Вау.
Потому что больше ничего на ум не пришло. Или у меня оказался настолько бедный словарный запас? Но не матом же при ребёнке!
Я была готова увидеть плесень и гниль.
Была готова созерцать испорченные запасы еды.
Даже мысль промелькнула, что в подсобке будет пусто и только несколько яблочек по полкам.
Но к тому, что я увидела, жизнь меня не готовила.
В большой комнате с каменным полом у прозрачной бадьи мыла прозрачные яблочки прозрачная толстуха в длинном платье, в переднике и с чепцом на голове. Оглянувшись, она улыбнулась мне приветливо, поправила кокетливый кружевной воротничок на платье и медленно растворилась в воздухе.
А яблоки остались.
Настоящие.
Пару секунд я смотрела на них диким взглядом, потом спросила у Чиби шёпотом:
– И что это было?
Девочка пожала плечами и вгрызлась маленькими молочными зубками в мякоть яблока. Господи, я только что увидела призрака, а Чиби ест! Ей как будто всё равно! А может, она не видела толстуху? Я присела на корточки и взяла малышку за руки:
– Чиби, солнышко моё, ты же тут видела тётю? Тётю, которая мыла яблоки?
Девочка оглянулась на то место, где исчезла толстуха, и кивнула. Потом показала мне обгрызенное яблоко. И ткнула им в воздух.
Ясно. Она видела. Это призрак дал ей угощение.
С ума сойти…
Нет, я не сумасшедшая! Я видела это, и Чиби видела! Жаль, что я не могу спросить у Аллена, что означает сия фигня. Разве что у духа из колодца, у Эло. Да, надо убираться отсюда побыстрее. Вдруг улыбка призрака была совсем не доброжелательная, а коварная?
Вскочив на ноги, я схватила Чиби в охапку и бросилась вон из кухни, по коридору, к двери, быстрее! Девочка ныла и рвалась вернуться, но я не слушала. Что ей там, мёдом намазано, что ли?
Отдышалась только во дворе. Оглянулась на большой дом. Всё‑таки это Алленово или нет? Откуда в доме призрак? Почему всё так запущено? Может, призрак не даёт обжиться в большом доме? Но он любит Чиби, даже яблочко ей дал…
– Парсын, дарга ба тады ауш?!
Окрик хозяина заставил меня вздрогнуть и выдохнуть. Повернувшись к крыльцу, я увидела Аллена уже одетого при полном параде – как вчера вечером – и виновато сказала:
– Я Чиби ловила, она туда убежала.
И показала на большой дом. Аллен широко раскрыл глаза, и на его лице отразилось величайшее неудовольствие. Мною. Я широко развела руками. Рукой, потому что на второй руке всё ещё сидела Чиби, обнимая меня за шею.
Аллен разразился длинной тирадой на своём языке, из которой я сделала вывод, что ни мне, ни девочке не разрешается ходить в большой дом, а лучше бы я занялась своими обязанностями. И тыкнул пальцем несколько раз в сараи и в маленький дом.
– Да поняла я, поняла, – фыркнула. – И какие мои обязанности?
Весь мой вид, видимо, выражал вопрос, потому что Аллен кивком велел мне следовать за ним.
Обязанностей у меня оказалось очень много.
Вот прямо настолько много, что я не была уверена, что справлюсь с ними до конца дня. А если справлюсь, останусь в живых.
