Мое прекрасное несчастье

– Ага, как раз пора побрить ноги. А то они уже стали царапаться, – сказал он с лукавой улыбкой.

Финч выпучил глаза, бегло осматривая меня.

– Вот так рождаются слухи! – скорчила я Трэвису рожицу, а затем посмотрела на Финча и покачала головой: – Я сплю в его кровати… просто сплю!

– Хорошо‑хорошо, – сказал Финч с самодовольной улыбочкой.

– Прекрати! – хлопнула я его по руке, потом открыла дверь и поднялась по ступенькам до второго этажа. Трэвис шел рядом.

– Не бесись. Я просто пошутил.

– Все и так считают, что мы переспали. А ты только масла в огонь подливаешь.

– Кого волнует, что думают все?

– Меня, Трэвис, меня! – Я распахнула дверь, собрала кое‑какие вещи в небольшую сумку и вылетела из спальни. Трэвис не отставал. Он усмехнулся, беря сумку у меня из рук.

– Ничего смешного, – сердито посмотрела на него я. – Ты хочешь, чтобы вся школа считала меня одной из твоих шлюх?

– Никто так не считает, – нахмурился Трэвис. – А если это правда, пускай молятся, чтобы я ничего не услышал.

Он придержал для меня дверь. Переступив порог, я резко остановилась.

– Берегись! – сказал Трэвис, врезавшись в меня.

– Боже! – воскликнула я, поворачиваясь. – Все наверняка думают, что мы вместе, а ты без стыда и совести продолжаешь свой… образ жизни. Как же жалко я выгляжу! – сказала я, осознав это. – Думаю, лучше мне больше не оставаться у тебя. Какое‑то время нам надо держаться друг от друга подальше.

Я взяла из его рук сумку, но он крепко ухватился за нее.

– Голубка, никто не считает, что мы вместе. Необязательно прекращать наше общение, доказывая что‑то остальным.

Мы оба вцепились в сумку, развязав ожесточенную борьбу. Трэвис упрямо отказывался отпускать ее, и я громко зарычала от раздражения.

– А раньше у тебя была девушка‑друг, которая бы жила у тебя? Ты когда‑нибудь возил девушек в школу и забирал их? Обедал с ними каждый день? Никто не знает, что думать о нас, даже если мы сами все расскажем!

Трэвис прошел на стоянку, держа мои вещи в заложниках.

– Я все улажу, о’кей? Не хочу, чтобы из‑за меня о тебе дурно думали, – с беспокойством сказал Трэвис. Вдруг его глаза засияли, и он улыбнулся. – Позволь, я сам со всем разберусь. Пойдем сегодня в «Датч»?

– Это же байкерский бар, – ехидно сказала я, глядя, как Трэвис прикрепляет сумку к мотоциклу.

– Хорошо, тогда идем в клуб. Я отвезу тебя на ужин, а потом наведаемся в «Ред Дор». Угощаю.

– И как ужин с клубом решат нашу проблему? Когда нас увидят вместе, все только ухудшится.

Трэвис запрыгнул на мотоцикл.

– Да ты только подумай. Я, пьяный, в компании полуобнаженных девиц? Все очень быстро догадаются, что мы не пара.

– А мне что делать? Подцепить в баре парня, чтобы довести дело до победного конца?

– Я этого не говорил, – нахмурился Трэвис. – Не надо перегибать палку.

Закатывая глаза, я забралась на сиденье и обхватила Трэвиса за талию.

– С нами домой вернется первая встречная девушка из бара? Вот так ты со всем разберешься?

– Голубка, ты ведь не ревнуешь?

– Ревную к кому? К имбецилке с венерическим заболеванием, которую ты вышвырнешь утром?

Трэвис засмеялся и завел «Харлей». К квартире он полетел с удвоенной скоростью, и я зажмурилась, чтобы не видеть стремительно проносившиеся мимо деревья и машины.

Слезая с мотоцикла, я стукнула Трэвиса по плечу.

– Ты забыл, что не один? Или пытаешься угробить меня?

– Сложно забыть, что ты сзади, когда ты так крепко стискиваешь меня ногами. – На его лице отразилась самодовольная улыбка. – Я бы не мог придумать лучшей смерти.

– У тебя совсем нелады с головой.

Как только мы переступили порог, из комнаты Шепли появилась Америка.

– Мы хотели куда‑нибудь сходить сегодня. Вы, ребят, как?

Я посмотрел на Трэвиса и заулыбалась.

– Мы собираемся в суши, а потом в «Ред».

Америка расплылась в улыбке.

– Шеп! – крикнула она, торопясь в ванную. – Мы идем гулять!

В ванную я попала последней, поэтому Шепли, Америке и Трэвису пришлось ждать меня у дверей, пока я наконец не вышла в черном платье и розовых босоножках на высоком каблуке.

– Черт побери, горячая штучка, – присвистнула Америка.

Я благодарно улыбнулась.

– Отличные ножки, – махнул рукой Трэвис.

– Я говорила тебе про волшебную бритву?

– Думаю, дело не в бритве, – улыбнулся он, открывая дверь.

В суши‑баре мы вели себя до непристойности шумно, и еще не доехав до «Ред Дор», уже достаточно набрались.

Шепли долго выбирал место на парковке около клуба.

– Скорее уже, Шеп, – пробормотала Америка.

– Эй, мне нужно место пошире. Не хочу, чтобы какой‑нибудь пьяный придурок поцарапал мою тачку.

Как только мы припарковались, Трэвис откинул сиденье вперед, помогая мне выбраться.

– Хотел спросить насчет твоих документов. Они безупречные. Ты же их не здесь получала.

– Они у меня уже какое‑то время. Так было нужно… в Уичито, – отозвалась я.

– Нужно? – спросил Трэвис.

– Здорово, что у тебя есть связи, – сказала Америка. Она икнула и засмеялась, прикрывая рот.

– О боже, женщина, – сказал Шепли, держа ее под руку, пока она неуклюже продвигалась по дорожке. – Думаю, с тебя уже хватит на сегодня.

– Мерик, о чем ты? – нахмурился Трэвис. – Какие связи?

– У Эбби есть старые приятели, которые…

– Это фальшивые документы, Трэв, – перебила ее я. – Чтобы сделать их, нужно знать, к кому обратиться.

Америка намеренно отвернулась от Трэвиса, а я ждала его реакции.

– Понятно, – сказал он, беря меня за руку.

Я обхватила его пальцы и улыбнулась, зная, что такого ответа ему недостаточно.

– Мне нужно выпить! – сказала я, меняя тему.

– Рюмку! – закричала Америка.