Мое прекрасное несчастье

Я поколебалась, а потом все же набралась смелости и посмотрела в его направлении. Глядя на меня, Паркер улыбнулся.

Я вернула ему улыбку, а потом притворилась, что печатаю что‑то в ноутбуке.

– Он по‑прежнему смотрит на меня? – пробормотала я.

– Ага, – хихикнула подруга.

После урока Паркер остановил меня в коридоре.

– Не забудь про вечеринку на этих выходных.

– Не забуду, – сказала я, стараясь не хлопать ресницами или делать что‑нибудь еще столь же глупое.

Мы с Америкой направились по газону к столовой, чтобы пообедать с Трэвисом и Шепли. Подруга все еще смеялась над поведением Паркера, когда пришли парни.

– Привет, малыш, – сказала Америка, целуя своего бойфренда в губы.

– Что тебя рассмешило? – спросил Шепли.

– Да так, один парень из группы почти час пялился на Эбби. Просто прелесть!

– И кто это? – скривился Трэвис, помогая мне снять рюкзак.

– Мерик все выдумывает, – покачала я головой.

– Эбби! Ах ты наглая врунья! Это был Паркер Хейс, и нужно ослепнуть, чтобы этого не заметить. Он чуть ли не обтекал слюнями.

– Паркер Хейс? – перекосился Трэвис.

Шепли потянул Америку за руку.

– Мы на обед. Вы сегодня приобщитесь к превосходной кухне столовой?

Америка снова поцеловала его, а мы с Трэвисом пошли вслед за ними.

Я поставила поднос между Америкой и Финчем, а вот Трэвис сел не как всегда напротив, а через несколько мест от меня. Только сейчас я поняла, что пока мы шли до столовой, то почти не разговаривали.

– Трэв, все в порядке? – спросила я.

– У меня? Да, а что? – сказал он с равнодушным лицом.

– Просто ты какой‑то тихий.

К столу, громко смеясь, приблизилась группа футболистов. Трэвис выглядел слегка раздраженным, ковыряясь вилкой в тарелке.

Крис Дженкс бросил несколько картошек фри Трэвису на тарелку.

– Трэв, что такой хмурый? Слышал, ты трахнул Тину Мартин. Сегодня она смешивала твое имя с грязью.

– Заткнись, Дженкс, – сказал Трэвис, неотрывно глядя на тарелку.

Я подалась вперед, чтобы этот мускулистый громила ощутил всю ярость моего взгляда.

– Крис, замолкни.

Трэвис впился в меня взглядом.

– Эбби, я сам могу о себе позаботиться.

– Извини, я…

– Мне не нужны твои извинения. Мне ничего от тебя не нужно, – резко сказал он. Затем вскочил из‑за стола и пулей вылетел из столовой. Финч с удивлением взглянул на меня.

– Ого! Что это было?

Я подцепила на вилку жареную картошку и раздраженно фыркнула.

– Не знаю.

Шепли похлопал меня по спине.

– Эбби, ты тут ни при чем.

– У него голова своими мыслями забита, – добавила Америка.

– Что еще за мысли? – спросила я.

Шепли пожал плечами и переключил внимание на тарелку.

– Тебе следует уже знать, что дружба с Трэвисом требует терпения и умения прощать. Он – сам по себе вселенная.

– Таким видят Трэвиса все остальные… – тряхнула я головой. – Я знаю его совсем другим.

– Разницы особой нет, – наклонился ко мне Шепли. – Тебе просто нужно переждать бурю.

После уроков мы с Америкой поехали на квартиру, и я обнаружила, что мотоцикла Трэвиса нет. Я зашла в его спальню и свернулась калачиком на кровати, подложив руку под голову. Утром с Трэвисом все было в порядке. Мы проводили уйму времени вместе, как я могла не заметить, что его что‑то беспокоит? К тому же Америка, похоже, знала, в чем дело, а я нет.

Мое дыхание успокоилось, веки отяжелели, и я уснула. Когда я снова открыла глаза, то за окном уже стемнело. Из гостиной доносились приглушенные голоса, в том числе и глубокий – Трэвиса. Я на цыпочках пошла по коридору, но, услышав свое имя, замерла.

– Трэв, Эбби все понимает, – сказал Шепли. – Не мучай себя.

– Вы и так вместе идете на вечеринку для пар. Почему бы не пригласить ее на свидание? – спросила Америка.

Я напряглась, ожидая его ответа.

– Я не встречаться с ней хочу, а быть рядом. Она… особенная.

– Особенная? Каким образом? – раздраженно спросила Америка.

– Ее не отпугивает моя сволочная натура, а это как глоток свежего воздуха. Но Мерик, ты сама сказала. Я совершенно не ее типаж. Между нами… все совсем иначе.

– Ты намного ближе к ее типажу, чем сам думаешь.

Я потихоньку стала пятиться, но тут под ногами скрипнули деревянные полы. Тогда я дотянулась до двери, захлопнула ее и прошла по коридору.

– Привет, Эбби, – широко улыбаясь, сказала Америка. – Ну как, вздремнула часок?

– Пять часов проспала. Скорее похоже на кому.

Трэвис несколько секунд смотрел на меня, а когда я улыбнулась, подошел, взял за руку и повел по коридору в свою спальню. Он захлопнул дверь, и сердце бешено заколотилось в моей груди, готовясь к очередному удару по моему самолюбию.

– Голубка, мне так жаль, извини. – Брови Трэвиса взметнулись вверх. – Я повел себя как придурок.

Увидев в его глазах раскаяние, я слегка расслабилась.

– Не знала, что ты зол на меня.

– Я не на тебя злился. У меня есть идиотская привычка срывать гнев на тех, кто мне дорог. Это никудышное оправдание, знаю, но я действительно хочу извиниться, – сказал он, обнимая меня.

Я прижалась щекой к его груди.

– Так из‑за чего ты злился?

– Это неважно. Сейчас меня волнуешь только ты.

Я отстранилась и посмотрела на него.