Наследие эльфов

Он чувствовал, как потоки энергии, наполнявшие комнату, закручиваются вокруг него, обжигают тело и душу, отрывают от пола легко, словно перышко. Он позволил им течь сквозь себя – ощущения были не из лучших, но он чувствовал, что справится. Главное не поддаться желанию отбросить их – освободиться от невыносимого жара. Друид подождал, пока Сила достигнет нужной концентрации, чтобы составить противоположный полюс воронке, а затем резко направил ее на то, что когда‑то было Зеркалом.

– Закройся!

Комната наполнилась оглушительным ревом, затем сияние угасло и все стихло.

Рур ощутил, как его ноги коснулись пола. Он пошатнулся и присел на корточки, чувствуя, как тело само собой приобретает человеческий облик.

Со стола свесилась мордашка, которую можно было бы назвать детской, если бы не огромные золотые глаза с щелевидными зрачками и оскал одинаково острых клыков, отчего‑то наводящих на мысль об осколках стекла.

– Ты там как, друид? – спросило существо голосом Зеркала, на лбу у него блестели крупные капли пота. – Выглядишь паршиво, и волосы у тебя зеленые.

– Лучше о себе подумай, – отмахнулся Рур, одеваясь. – Последний раз, когда я видел тебя таким – ты был старше.

Дух зеркала втянул зубы и прикрыл глаза, но исказившая его лицо болезненная гримаса все равно мешала считать его человеческим.

– Думать о себе, да? – он сдавленно рассмеялся, не разжимая губ, его смех походил на звон разбитого стекла. – С таким же успехом ты мог посоветовать мне ни о чем не думать. Ведь теперь я уже даже не зеркало. Я ничего не могу сделать, – он чуть приоткрыл светящиеся глаза и покосился в сторону лежавшей на полу Лори, под чьей щекой уже растеклась небольшая лужица крови, – даже помочь тем, кого люблю. Знаешь ли ты, как тяжело все видеть, понимать и не иметь возможности вмешаться?

– Знаю, – Рурлаф проследил направление его взгляда и поднялся с пола. – Но не надо прибедняться: ты знаешь себе цену не хуже чем я, Терголн – повелитель отражений.

Рурлаф опустился на колени возле Лори и положил ей руку на плечо. Оно было теплым, даже горячим. Друид замер с выражением глубокого изумления на лице. Тысячи чувств и мыслей смешались в его душе. Он бы был счастлив, если бы только мог поверить в то, что…

– Она жива, – выдохнул Рур.

– Конечно, – отозвался со стола повелитель отражений, растягивая слова. – Механизм исполнения предсказаний очень сложен. Так быстро это не происходит.

– Предсказаний?..

– Кого ты пытаешься обмануть? – Повелитель бросил на него снисходительный взгляд. – Я ведь знаю, что ты увидел в своем зеркале – голубую кровь на полу. Я сам послал тебе это видение – поэтому ты и примчался.

– Это была уловка?

– Ну если отражение можно назвать уловкой… моей власти хватает только на то, чтобы скрыть или показать…

Рурлаф его не слушал. Он, весь дрожа, сгреб бесчувственную Лори в охапку и прижался лбом к ее плечу. И тут сквозь суматошный стук своего сжимающегося сердца он осознал, что волосы у нее не рыжие, а темно‑каштановые – такие, какими он их помнил в Академии, и тело не светится в темноте. Тогда Рур занес ладонь над солнечным сплетением, но камня не почувствовал – сомнений не оставалось: она прошла Полный Круг.

– А как бы иначе она выжила, по‑твоему? – фыркнул Терголн, угадывая ход его мыслей.

Откуда‑то снаружи издалека донесся хрустальный перезвон и цокот копыт. Он все усиливался и приближался. И вот уже сквозь этот звон и цокот стали различимы женские голоса и смех, когда все резко стихло.

Через пару мгновений забрезжил рассвет. Лори открыла глаза и улыбнулась Руру.

– Хотел бы ты остановить время, текущее сквозь нас? – спросила она.

– Нет, – ответил Рур, не разжимая объятий. – Разве что замедлить.

Лори закрыла лицо руками, стараясь справиться с головокружением и слабостью, с желанием расплакаться и просить о помощи.

Она резко отдернула ладони от лица:

– Отпусти меня, Рур. У меня много дел сегодня утром, – голос прозвучал холодно, даже грубо, взгляд казался каким‑то стеклянным.

Она попыталась встать.

Рурлаф вздрогнул. Он почувствовал, словно поучил удар ниже пояса. Она же знает, как рискованно было нарушить приказ и прийти сюда, особенно для такого полукровки, как он. Она же знает… знает, что… Рур сжал ее еще крепче.

– Прости… – пробормотала Лори надтреснутым голосом. – У меня так много долгов и так мало времени. Не знаю, успею ли я заплатить их все.

– Долги? – хрипло прошептал Рур. – Так вот как ты на это смотришь?

Лори тряхнула головой, пытаясь отогнать подступающие слезы.

– Я бы хотела… хотела смотреть по‑другому, но времени не было, а теперь уже и не будет… прости меня… пусти меня.

 

Герн услышал сквозь сон перезвон колокольчиков, цокот копыт, женский смех и на душе у него стало как‑то мутно. Ему захотелось отбросить сон и вскочить, когда прямо из ткани сновидения перед ним возник образ его брата. Тот разжал кулак, и над раскрытой ладонью у него повисли несколько маленьких синих шариков. Отчего‑то внезапно Герн понял, что это капельки синей крови Каланы. Серебряные, похожие на воду, волосы Вина трепал ветер, которого Герн не чувствовал. Тот слегка шевелил пальцами, заставляя шарики крови вращаться в воздухе, и Герн невольно подумал, что, хоть руки у брата гораздо тоньше и изящнее, но когти такие же серебряные, длинные и острые, как у него самого.

 

– Живое коснется Мертвого в свете Пламени,

Косуля потянется к Волку,

И кровь, что текла в жилах великих владык,

Коснется того, что было моим телом, –

 

сказал Повелитель Холода.

 

Герн не слышал его слов, он лишь видел, как шевелились губы брата, но отчего‑то понимал сказанное.

Казалось, что они стоят совсем рядом, но воздух, разделявший их, вдруг задрожал, и Герн осознал, что это не воздух, а вода. Волнение стало сильнее, и жидкость, текшая между ними, начала принимать насыщенный красный цвет крови.

– Скажи своему учителю, что я встречусь с ней через год, – прозвучал в голове у Герна голос Снежка. Когда тот сжал кулак, видение исчезло. И Герн увидел над собой расшитую золотом зеленую парчу полога.