Наследие эльфов

Лицо эльфийки тут же растеряло всю свою напряженную серьезность – она снова засмеялась нежным переливчатым смехом.

– Почему птицы летают? Почему деревья растут? Почему зимой идет снег? А в мае все цветет? Так уж повелось. Так было всегда и не может быть по‑другому! – она потянула Герна за локоть. – Лучше идем танцевать! В эту ночь нельзя стоять истуканом, или твое сердце замерзнет!

Герн позволил увлечь себя в толпу танцующих. Он чувствовал, что прямо сейчас, в этот момент, с ним самим и вокруг него что‑то происходит – что‑то важное, но не мог до конца осознать этого.

«Это Магия – Древняя магия – магия Потока», – подумал он. И был прав как никогда в жизни.

 

Герна разбудила тишина – тишина, наполненная шумом ветра в соснах и тихим шорохом ложащегося на землю снега. Он лежал в шалаше, сплетенном из еще свежих сосновых веток, так что воздух внутри был пропитан ароматом хвои. Было очень тепло, даже жарко, и мягко, несмотря на то, что на нем совсем ничего не было, подстилкой служило травяное сено, а в щели между длинными голубовато‑зелеными иглами залетали редкие снежинки, и было видно начинающее светлеть небо. Почти целиком взобравшись на него, лежала нагая желтоволосая эльфийка. Она весила так мало, что даже при такой субтильной фигуре, как у нее, казалась бесплотной. Эльфийка что‑то нежно мурлыкала во сне, прижимаясь к нему. Герн вспомнил, как они вчера танцевали, а потом… От мысли о том, что было потом, Герну стало еще жарче, чем прежде. Но все получилось так естественно, само собой, словно так и должно было быть, словно не могло быть иначе…

 

Так растут деревья…

Так летают птицы…

Так повелось с начала времен…

 

Они будут танцевать до рассвета и разойдутся, не сказав друг другу ни слова, когда взойдет солнце…

 

«Почти совсем рассвело», – подумал Герн.

Он аккуратно снял с себя девушку, та недовольно завозилась, но не проснулась. Герн пошарил рукой в поисках одежды, кое‑как влез в парчовые брюки и, прихватив другие части ученической формы, по‑пластунски, стараясь не шуметь, выбрался из шалаша.

 

На поляне, где медленно падающий снег заметал следы вчерашнего праздника, было множество таких же шалашей, медленно превращавшихся в сугробы, но никого видно не было. Лишь две фигуры стояли между потухших костров в центре поляны. Они стояли, неподвижно глядя друг другу в глаза. Потом одновременно резко отвернулись и медленно, не оглядываясь, пошли в противоположных направлениях.

Стоило Вину переступить через угли, как снег поднялся вокруг него колючим вихрем, а лицо и одежда начали превращаться в лед. Зрелище действительно было несколько пугающее.

Герн наблюдал за этим, медленно в нерешительности надевая рубашку, тунику и обруч из плюща. И только когда Лоркан скрылась за деревьями, он бросился следом. Не то чтобы Герн в самом деле боялся потерять ее из виду, просто витавшее в воздухе ощущение чего‑то ускользающего так подействовало. Но с тех пор, как Герн ступил на эту поляну, он мало чего делал осмысленно. Работа его ума заключалась лишь в том, что он констатировал происходящее.

Как и следовало ожидать, ступив за деревья, учителя он не увидел, зато увидел тропинку, сбегающую вниз по пологому склону.

Герн не столько сбежал, сколько съехал, затормозил, схватившись за тонкий ствол березы у самого того места, где склон делал крутой трамплин. От резкого движения снег, собравшийся перед его ногами, взлетел над уступом и упал на головы Лоркан, беседовавших с ней эльфов и двух буро‑чубарых лошадей. Те разом подняли головы. Учитель заметила его, широко улыбнулась и помахала рукой.

Эльфы с серьезными, даже озабоченными лицами еще что‑то сказали Лоркан, слегка поклонились и стали подниматься по склону. Поравнявшись с Герном, они улыбнулись.

– Прекрасное начало праздника, Дудочник, – сказал шедший первым и прошел мимо.

– Никогда в жизни я еще так не танцевал, – сказал второй, похлопал Герна по плечу и тоже продолжил подъем.

Третий подмигнул и состроил смешную рожицу.

– Я завидую принцессе, – томно прошептала черноволосая эльфийка, посылая воздушный поцелуй и хихикая.

Идущая последней шатенка, чьи волосы были стянуты в тугой узел, помедлила, провожая свою подругу тяжелым взглядом, потом повернулась к Герну и улыбнулась, положив руки ему на плечи. В ее взгляде было столько всего: и тепло, и одобрение, и опасения… Она нерешительно приоткрыла рот, словно раздумывая, как лучше сказать. Потом резко хлопнула Герна по спине.

– Спасибо за музыку и за праздник, Дудочник, – неуверенно улыбнулась она, мотнула головой и бросилась вслед за своими спутниками.

Герн встряхнулся и снова посмотрел вниз, где осталась Лоркан и лошади. Та достала из седельных сумок две большие свежие булки, в одну сразу вцепилась зубами, а другой весело махала над головой. Герн спрыгнул к ней, выхватив на лету булку.

Лоркан снова порылась в сумках, извлекла оттуда два ломтя ветчины и кинула один Герну.

– Эльфы! – сказала она с набитым ртом. – Благослови их Небо! Догадались набить наши сумки кое‑чем материальным! Боги, как жрать хочется! – она откусила большой кусок от ветчины. – Клянусь своей невинностью: за все те двести с чем‑то лет, что я топчу эту землю, я еще никогда не танцевала всю ночь напролет!

– Чем клянетесь? – спросил Герн, набивая рот хлебом и ветчиной, делая при этом вид, что ему в общем‑то все равно, но, чувствуя, как краснеют кончики ушей, искренне надеялся, что этого не видно под мехом в утренних сумерках.

– Не бери в голову, – усмехнулась Лори. – Но думаю, это тебя мне нужно благодарить за завтрак: обычно я получаю книги и волшебные безделушки. Как будто друиды не хотят есть! Ха!

Герн заметил на правой лошади свою седельную сумку с книгой.

– А где Лурц и Тенля? – спросил он.

– Повезли детей обратно в замок почти сразу после полуночи. Все равно Лурц не смог бы теперь везти тебя…

– Теперь?

Глаза Лоркан лукаво блеснули. Булка и ветчина исчезали с невероятной для леди скоростью.

– Калана прекрасная девушка, – наконец сказала Лоркан, прожевав последний кусок. – Всю эту неделю, пока не потухнет последний Костер, вы принадлежите друг другу. Не думаю, что у вас возникнут проблемы с взаимопониманием, но все‑таки имей в виду, что Ка – любимый цветок садов Айоли. Весь королевский двор сдувает с нее пылинки и носится, как с младенцем. – Лоркан вскочила на лошадь. – Да! И если вы вдруг решите пожениться, поговори сначала с ее братом.

Герн поперхнулся булкой.

– С ее братом? – откашлявшись, спросил он.