Наследник для Валида

Опять Айрат смотрит на меня и подмигивает, меняется как хамелеон.

– Мы же цивильные люди, не оставим девушку, наутречко проводим… Так, Вахит?

– Все исполню, – отвечает изуродованный страшный громила низким голосом и переводит взгляд на меня.

А я чувствую, что что‑то неуловимо меняется в его взгляде. Да. Именно. Этот взгляд… Уже не похабный. Не сальный. Не примеряющийся ко мне… А холодный. Словно отрезало. Верному псу дали команду “фу”.

Страшные машины, беспрекословно подчиняющиеся своему хозяину, и жутко становится от понимания того, что же могло случиться, если бы Айрат отдал противоположную команду.

Передергиваю плечами. Отгоняю страшные мысли. Убеждаю себя не реветь, не терять ясность рассудка и не сойти с ума от того, как и куда развернула меня жизнь.

– То есть наутро я свободна?

Еще раз уточняю для себя, так как понимаю, что слова хозяина действительно прямое указание к действию для этих извергов.

Улыбается ласково, а у меня на загривке волосы дыбом встают, когда отвечает:

– Какая девочка непонятливая, ладно, дядя Айрат спишет это на шоковое состояние и ответит еще раз: как пташка вольная полетишь, только запомни, подарочек, – прищуривается, – одно лишнее слово в сторону Валида, один лишний писк и договору конец, отыграем вариант с моими пацанами, поняла меня?

От страха нервы сводит. Сухожилия вытягивает, дрожать начинаю. Губы дрожат, а Мухоматов опять чувствует, как будто читает все мои мысли, хотя, может, у него опыт большой, не я первая, не я последняя, кого он в добровольно‑принудительной форме вынуждает сделать что‑то, в моем случае: лезть в постель неизвестного мужчины…

Бледнею.

– Ну вот, опять! – неожиданно рявкает зло и уже теряет терпение, приближает свое лицо к моему и хватает меня пальцами за щеки, сильно давит, а я вскрикиваю, ловлю его руку своими и начинаю царапать, пытаясь ослабить хватку, не сильную, но ощутимую, только безрезультатно, ногти коротко стрижены и я не могу пробиться сквозь толстую волосатую кожу мужчины.

– Бледнеть и падать в обморок у Валида нельзя! Притворяться заикой или немой тоже! Будь покладистой, готовой ублажить и удовлетворить, исполнительной. Никаких отказов, никаких нет! Облажаешься – пеняй на себя!

Резко отпускает меня, и я чуть не падаю. На этот раз никто не спешит меня ловить. Сама удерживаюсь на ногах.

А Айрат отходит, становится ко мне спиной, а я наблюдаю, рассматриваю его толстую спину, жирноватую слегка, но в этом мужчине угадывается сила. Страшная. Темная.

Одетый с иголочки, как из журнала, а я теперь понимаю, что подобную одежду и костюмы носят лишь такие, как он, умеющие подавлять, принуждать, ломать.

Оборачивается резко на каблуках и противный скрежет доносится до моего слуха, заставляет поморщиться, но я распрямляю плечи и пытаюсь стоять ровно.

– Учти, Варвара‑Краса, длинная коса, если у Валида из‑за тебя появятся вопросы ко мне… – пауза долгая, мучительная, дающая прочувствовать каждый тон, каждую палитру настроя Айрата, который наблюдает за мной своими острыми глазами, наконец, улыбается, оголяет зубы, а я в этом оскал вижу, – я ему отвечу, конечно же, но потом… потом, Варенька, я спрошу с тебя!

Он не повышает больше голоса, не кричит, а наоборот, бросает это “с тебя” словно между прочим. Но настолько зловеще, что страх опутывает все существо.

– Итак, дорогуша, готова ли ты исполнить нашу сделку или же мне аннулировать соглашение?

Кошусь на подобравшихся охранников, которые как верные псы ждут отмашки своего босса, и заламываю руки.

– Я… я сделаю… буду покладистой и не буду говорить лишнего… я… я постараюсь…

Голос срывается, не знаю, что я там “постараюсь”, но помощи у Валида просить себе дороже – факт. Во‑первых, ему может быть параллельно на судьбу девушки, которую ему для развлечений подарили, для определенных целей, не для разговоров точно, а во‑вторых, даже если спровоцирую разборки, эти двое могу договориться. Кто для них я?! Простая девчонка, расплющат и не заметят.

– Вот и хорошо, – опять улыбается, как маньяк, неспешно подходит ко мне и протягивает указательный палец, поднимает мой подбородок, на инстинктах дергаюсь и касание превращается в хватку, мужчина же прищуривается.

– Шарахаться не стоит. Расслабься. Не понравишься Валиду – опять спрошу. Вдуплила?

Прикрываю глаза и выдыхаю ртом, пытаюсь успокоиться и выдаю тихо:

– Да.

– Ну воЭт и умница, – неожиданно у мужчины прорезывается акцент сильнее, – вот смотрю и жалко Барсу тебя отдавать, но… я своих решений не меняю. Одна ночь – и лети, птичка, и больше в моем клубе чтобы тебя не видел – увижу, посчитаю, что сама ко мне пришла!

Начинаю мотать отрицательно головой, на что Айрат лишь кривит губы, обрамленные седеющей бородкой.

– Воэт и умнЭца…

Опускает взгляд, рассматривает меня оценивающе, рука соскальзывает на мою шею, затем плечо, он будто держит меня, чтобы не упала, а затем неожиданно пальцы ныряют и оттягиваю декольте платья, оголяет мою грудь в скромных чашечках лифа, немного застиранных и в катышках.

Стыд обдает щеки, а мужчина касается лямки, чуть выгнув бровь, оттягивает и щелчок бретели бьет по коже.

Мой тихий писк пресекает своим смешком:

– Труселя тоже из бабушкиного гардероба, модель «парашют»? – спрашивает веселясь, в глазах смешинки танцуют.

Тянет руку к подолу моего платья, а я ладонями прижимаю ткань к себе, чтобы не продолжал.

Наклоняет голову, качает, словно отпускать меня не хочет. С ужасом понимаю, что я вроде нравлюсь этому отмороженному на голову, или же его забавляют реакции?!

Качаю головой в отчаянии, чтобы не унижал меня еще сильнее. На что Айрат выпрямляется:

– Ну ладно‑ладно, я понял. Бабулины парашюты демонстрировать не нужно, – отвечает миролюбиво и возвращает платье на место.

Окидывает меня опять внимательным взглядом и кивает своему сподручному.

– Вахит.

– Да, босс, – отзывается громила зычным голосом.

– Сделаешь с нашей Красой небольшой крюк. Завезешь кое‑куда. Пусть девочкой займутся. Локацию я скину на мобилу. Затем доставишь на точку.

 

Глава 4

 

Охранник кивает, массивная ладонь ложится тяжестью на мое плечо и Вахит разворачивает меня к двери, как под конвоем выводит.

Но, как только мы выходим за дверь, я пожимаю плечом, даю понять, чтобы убрал свою руку.