Не моя дочь. Право на наследницу
И вот, когда совсем недавно я понял, что ее глаза и запах окончательно стерлись из моих воспоминаний, когда решил отпустить кроху, я сталкиваюсь…с другой.
Она с первого взгляда выворачивает мою душу наизнанку. Смотрю в ее широко распахнутые и испуганные глаза, и ловлю себя на мысли, что девчонка напоминает испуганного олененка. Во мне просыпается первобытное желание защитить малышку. Спрятать у себя за спиной и оберегать от всех.
Она нежная, милая, хрупкая. Юная совсем. От нее пахнет ванилью и нежностью, но при этом, глядя в эти бездонные глаза, я вижу, что в девчонке есть стержень.
Случайная встреча, мимолетное касание, а меня шарахает, как при ударе током. Особенно, когда она, вся в слезах, вылетает из‑за угла и бросается в мои объятия. В голове только одна мысль – разорвать в клочья обидчика. Защитить. Стать поддержкой и опорой. Понятия не имею, откуда в моей башке эти мысли, но они мне нравятся.
Вот только девочка иного мнения. Я из вежливости спрашиваю, есть ли куда ее везти, надеясь услышать ответ «нет». Я мог бы и не интересоваться, а прямиком поехать к себе домой, но, боюсь, в таком случае напугал бы крошку еще больше.
Кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Малышка сидит, скукожившись и опустив голову. Кусает свои губки бантиком и теребит рукав куртки. Волнуется. Вскидывает голову, мы пересекаемся взглядами. Щечки крохи покрываются румянцем, но она упрямо вскидывает подбородок:
– Александр, я хотела бы вам кое‑что сказать…
Меня как будто по затылку огревают чем‑то. В висках стучит, сердце колотится как шальное. В голове лихорадочно бьется мысль, которую я все не могу поймать. И она ускользает от меня. Потому что громкая раздражающая чертова мелодия мобильника напрочь портит момент.
Я скидываю звонок, не глядя на имя абонента. Пытаюсь снова поймать в зеркале взгляд олененка, но поздно – момент упущен.
– Кроха…
Но она в упор игнорирует меня, повернув голову к окну. Сложила ладони вместе и зажала их между коленками, как будто боится, что не удержится и чего‑то коснется. Меня, например.
Звонок повторяется. Не обращаю на него внимания.
– Кроха, посмотри на меня.
– Ответьте на звонок, – шелестит малышка едва слышно. – Это может быть очень важно…
Матерюсь сквозь зубы, но все же смахиваю вызов, хотя хочется остановиться у обочины и вытрясти у девчонки, откуда она знает мое имя, если я не представлялся?!
– Слушаю.
– Саша, – всхлипывают в трубку, – мне так плохо…
Молчу, стиснув зубы. Моя любовница, с которой мы сошлись на определенных условиях без обязательств, решила, что ей мало того, что есть. Решила, что может удержать меня. Обманом. Разумеется, я расстался с ней, потому что Лара перешла грань. Потому что я не приемлю ложь и обман, и не умею прощать такие вещи. Никому. Даже родному отцу не смог. А тут женщина, с которой меня ничего не связывало, кроме хорошего секса.
– Лара, мы же договорились и все выяснили. Прекрати мне звонить. Мы больше не вместе.
– Саша, – с надрывом, на грани безумия, – Саш, я потеряла ребенка…
Стискиваю зубы, и взгляд невольно возвращается к крохе. Кажется, она заметно побледнела. Сидит, вся такая вжавшаяся в сиденье, и поглаживает свой милый округлый животик двумя руками.
– Мне жаль.
– И все?! – Лара визжит, скатываясь в уродливую истерику. От ее голоса у меня закладывает уши, и я невольно морщусь. – Это все, что ты можешь сказать?! Когда я потеряла нашего ребенка…
– Лара, – цежу сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. Я не могу сейчас сорваться и перейти на крик, чтобы донести информацию до своей любовницы, потому что сзади сидит чем‑то донельзя перепуганный олененок. И мне, черт возьми, почему‑то ни черта не все равно, хоть я и вижу малышку впервые в жизни. – Прекрати мне врать…
– Я не вру! Услышь меня, Саша! Я была беременна! У меня был выкидыш! Мы оба потеряли ребенка!
Прикрываю на миг глаза, с силой стискивая руль. Злость буквально прет со всех щелей, потому что я не знаю, как достучаться до этой женщины. Хотя она всегда казалась мне умной. До этой ее мнимой беременности от меня.
– Нет, Лара, ты никак не могла потерять нашего ребенка, потому что иметь ребенка от меня…невозможно! Так природа распорядилась! Поэтому давай на этом моменте поставим точку.
– Хорошо, Саша, – ее голос звучит глухо, и я слышу всплеск воды. – Я тебя услышала…Прощай.
И в ухо уже летят короткие гудки. Мне не понравился тон, которым были сказаны последние слова. Не понравилось то, как быстро Лара согласилась в этот раз, хотя я пытался вдолбить в ее голову эту простую истину почти две недели.
Масла в огонь подливает дом, к которому я подвожу кроху. Адрес из моего личного черного списка. Потому что именно здесь живет наш с Даном сводный брат, появление которого раскололо нашу семью очень много лет назад… Это какая‑то насмешка судьбы, ей‑богу. Как будто я добровольно привез и отдаю понравившуюся девушку тому, кого ненавижу очень много лет…
Торможу около нужного подъезда и оборачиваюсь между сидений, блуждая по крохе внимательным взглядом. Она уже немного успокоилась, но по‑прежнему выглядит бледной, хоть и с легким румянцем на щеках. На лице – непроницаемая маска. Губки поджаты, словно она сдерживает себя, чтобы о чем‑то не проболтаться. Черт, как же хочется коснуться их…Провести по ним языком…Попробовать их на вкус…
– Что ты хотела сказать, кроха?
– Ничего, – улыбается, но, кажется, сквозь силу. Нервно. Переживает о чем. Как будто…боится меня. – Спасибо, что подвезли. Удачи вам. И пусть все в вашей жизни сложится. Извините, мне пора.
Выпархивает из машины, я даже отстегнуться не успеваю, и забавной походкой уточки семенит к подъезду, бережно поддерживая животик.
– До встречи, кроха, – бормочу под нос.
Сердце рвется за ней. Хочется схватить в охапку, утащить в берлогу и не отпускать. Сделать своей. Заклеймить.
Но вместо этого я резко выруливаю с парковки, с визгом стартуя с места. Потому что мне надо убедиться, что Лара не наделает глупостей.
Хотя уже совсем скоро я буду жалеть, что поступил так, а не как подсказывало сердце…
Глава 13
Виктория
– Здорово, что ты успела, – Наташа широко улыбается, наматывая шарф вокруг шеи. – Посидим, отдохнем, поболтаем по‑ женски, по‑мамски. А то мне было мало.
