Непотопляемая Грета Джеймс

– Нет.

– Повторю, я играю на гитаре, – пожимает она плечами, но после встречи с Прити ее слегка пошатывает.

Она думает о Губернаторском бале, который состоится в следующие выходные, и ее рука сжимает лежащий в кармане телефон. Ей внезапно хочется позвонить своему менеджеру Хоуи и сказать, чтобы он забил на это дело. Она еще не готова. И значит, возвращаться пока рискованно.

Но она даже не сообщила ему, что отправляется в путешествие. Она не сказала об этом никому: ни пиарщику, ни лейблу, ни агенту, ни даже своей лучшей подруге Яре, клавишнице, которая сейчас в турне с Брюсом Спрингстином и которая поняла бы лучше, чем кто‑либо, почему она избегает их всех.

Вот уже несколько дней ее бомбардируют электронными письмами и эсэмэсками о фестивале и презентации нового сингла. В них содержатся просьбы о выступлении на местном радио и встречах с музыкальными журналистами. Предложения, как подать то, что случилось в марте, и «восстановить ее имидж». Предлагаются темы для разговоров и сроки.

Грета ни к чему этому не готова.

Это так не похоже на нее. Обычно она не ведет себя подобно стереотипной рок‑звезде, каковой, по мнению ее папы, она является, то есть не поглощена своим образом жизни в ущерб предоставленному другим деловому аспекту. Она много что делает сама: пишет треки и занимается лицензиями, рано приходит на саунд‑чеки и проводит долгие часы в студии. Но на сцене она должна выглядеть не прилагающей ни к чему этому каких‑либо усилий. И это касается не только игры – мощных гитарных риффов и волнующих крещендо, но и того, какой она предстает перед публикой: сильной, провоцирующей, пленительной. На самом деле так оно и есть, но эти ее качества подпитываются неизменными трудолюбием и упорным стремлением стать лучше, продолжать писать музыку, сделать так, чтобы ее слушали, приходили на концерты и покупали альбомы.

А теперь все это, конечно же, пошло псу под хвост – и имидж, и трудолюбие.

Теперь все, что ей нужно, так это выпить и сделать вид, что ничего плохого в ее жизни не было.

Войдя в бар, они отыскивают свободные места. Повсюду яркие цветы, а на барменах гавайские рубашки. К стене прислонена синяя доска для серфинга.

– Совсем как на Аляске, – говорит Бен, после того как они заказывают напитки: маргариту для него и клубничный дайкири для нее. А что еще можно заказать в подобном месте?

– Ага, – поддакивает Грета, оглядываясь вокруг, – после такого хочется оказаться в ледяной тундре.

Бен удивляется:

– Это трудно назвать тундрой. Мы едем любоваться самыми интересными пейзажами Аляски. Они одни из самых красивых в мире, правда.

Приносят коктейли, и она вынимает из своего бокала маленький бумажный зонтик.

– Вы хорошо сделали домашнюю работу.

– А вы нет?

– Я решила ехать в самую последнюю минуту.

– Как так?

Грета с секунду сомневается, размышляя, стоит ли ей быть откровенной с ним, а потом говорит:

– Должна была поехать моя мама – с папой и их друзьями, а не я. – Она делает глоток дайкири, который оказывается слишком сладким. Подняв глаза, она видит, что улыбка Бена погасла. – Все о’кей, – быстро произносит она, хотя на самом деле это не так. Далеко не так. – Это случилось несколько месяцев тому назад.

– Не так уж и давно.

– Да, – соглашается она, – это верно.

Он постукивает пальцем по бокалу. Грета видит светлую полоску там, где когда‑то было обручальное кольцо.

– Хорошо, что вы можете побыть с папой, – говорит он, и она кивает:

– Они собирались в это путешествие целую вечность, и он все же захотел поехать. Вот мой брат и попросил меня составить ему компанию.

– Почему именно вас?

Она пожимает плечами:

– Потому что у него трое детей и работа от звонка до звонка.

– А вы…

– У меня не слишком много каждодневных обязанностей и зиллион бесплатных миль. – Она делает большой глоток. – Все хорошо. Я даже не стала бы особенно возражать, если бы только мне не пришлось провести целую неделю с папой.

– Вы с ним не ладите?

– Не очень.

– Почему?

– Потому что у меня нет троих детей и работы от звонка до звонка.

Он смотрит на нее:

– Вы это серьезно?

– Это лишь часть наших разногласий.

– А другая часть?

– Можно просто сказать, что я не являюсь его любимицей.

Бен открывает рот, чтобы сказать что‑то, но потом закрывает его.

– Что?

– Ничего, – отвечает он, – я просто… У меня к вам так много вопросов. Не могу сообразить, какой задать первым. Мне не хочется грузить вас.

Грета улыбается:

– Это не так просто сделать.

– О’кей. Значит, ваш папа…

– Подождите! – Она поднимает свой, уже пустой, бокал. – Сначала я хочу еще выпить. Мне может понадобиться несколько порций.

– Это правильно.

Она поворачивается к нему, чтобы лучше видеть его лицо. Их колени почти соприкасаются.

– У вас есть сегодня еще одна лекция? – спрашивает она, и он отрицательно качает головой. – Значит, вам не нужно быть где‑то еще?

– Не нужно. А что?

– Тогда, думаю, нам следует напиться.

Бен смеется:

– Я так не считаю.

– Почему нет?