Окольцованные тьмой. Попурри злого гения

– Всё будет хорошо, Виктор. Я отвезу вас домой. Григорий Андреевич и княжна ждут вашего возвращения. Все переживают за вас, – ответил Даниил, сняв пиджак, и накинул на плечи юного князя.

– А дядя? Он улетел?.. – печально поинтересовался Витя, кутаясь в его огромный пиджак, как в плащ.

– Евгений Иванович очень спешил на самолёт. Думаю, он уже там, – сказала Емельянова, опередив охранника мэра, и одновременно набрала сообщение Джозефу и Жанне.

Медсестру и водителя‑медбрата долго ждать не пришлось: они принесли сумку‑укладку и носилки. Арина вымыла руки и, взяв у Жанны медицинскую сумку, подошла к Фениксу. Она лично обработала раны Волкова и зашила под местной анестезией порезы на его голове. Виктор держался молодцом, хоть с детства до жути боялся врачей.

– Так держать, боец, до свадьбы заживёт! – бодро произнесла Емельянова, закончив работу.

– Подумаешь, царапины, – ответил Витя. – Я теперь ничего не боюсь.

– Виктор, где твоя верхняя одежда и сапоги? – спросила Арина Сергеевна. – Твой дядя говорил, что на тебе была леопардовая шубка.

– Я их подарил девочке, – Витя побледнел, вспомнив о Сашке. – Вы не видели девчонку с кудрявыми волосами? Её зовут Саша.

 

* * *

 

Александра по всему району искала Одноглазого – молодого бандита, который объявился в Бурьяново около года назад. Одноглазый был тощий как щепка, но ловкий и прыткий, выносливый тип. У него были рыжие дреды и козлиная бородка. Левый глаз был выбит и теперь вместо него был стеклянный, парень прятал его под тёмной повязкой, а правый глаз с орлиным зрением был чёрным.

Сашка слышала, что Одноглазый – кореш некого Беззаконного – она, как и многие жители неблагополучных районов, знала легенду о молодом атамане, но, в отличие от большинства, не видела в нём никого, кроме преступника. Если бы она вдруг встретила треклятого Беззаконного, то без малейшего сомнения сдала бы властям – так считала Саша. Одноглазый же не казался ей ужасным: этот парень не раз выкупал у неё украденные вещи и перепродавал их.

Одноглазый жил в смрадном сарае на окраине района. Он был сегодня не в духе: кто‑то намял ему бока, но Александра догадалась, что тревожат барыгу вовсе не физические страдания.

Сашка долго уговаривала Одноглазого купить у неё вещи Феникса. В конце концов, парень сдался и приобрёл у неё пиджак и сапоги. Шубку Саша ему не отдала: посчитала сделку невыгодной. Она выбросила свою куртку и надела шубу. Александра ощутила тепло и ласково погладила леопардовый мех.

Простившись с Одноглазым, Сашка со всех ног побежала домой. Она чуть не споткнулась на зловещей ступеньке и ворвалась в подъезд. Дверь их квартиры номер три была закрыта, но не заперта. Девочка почуяла неладное и, переступив порог, понеслась в комнату.

Красные пятна на стенах и подоконнике, и забрызганное алым, пробитое пулей окно да лужи крови на линолеуме вынудили Александру замедлиться и замереть у дверного проёма. Она увидела на полу убитую мать, тело соседа, неподвижную сестру с изуродованной щекой и онемела. Вокруг стояло столько незнакомых чёрствых лиц и знакомое, но в одно мгновение, ставшее ненавистным, лицо юного Виктора. Саша не сразу обратила внимание на кроватку, где лежали её мёртвые младшие братья.

– Ма‑ма… Ле‑с‑ся… Вла‑дик… П‑па‑ша… – произнесла она дрожащим голосом. Лицо Александры стало пунцовым, по щекам потекли горькие слёзы.

– Алекс, – Витя окликнул её и столкнулся с чем‑то страшным, неутолимым, невыносимым: безутешными яростью и болью.

– А‑а‑а! Убью! – дико закричала Александра и побежала к нему, неистово размахивая кулаками, но Кареев не позволил ей даже прикоснуться к юному князю. Телохранитель перехватил её, скрутил девчонке руки и обездвижил.

Витя стоял как вкопанный, не в силах подобрать нужные слова. Он понимал, как ей должно быть больно. Волков сам терял дорогих людей и не хотел, чтобы она испытала это страшное чувство. Он мечтал помочь Алекс и её родне, но вышло все иначе.

– Отличная реакция, Даниил, – вмешалась Емельянова, она успела залатать ранения Кровавой обезьяны и, прошептав на ухо: – Молодец, – дала девушке новый приказ. Навестить «Бурьяновских мясников» и ликвидировать всех членов преступной группировки.

Арине Сергеевне было немного досадно терять источник дешёвого материала для подпольных опытов, но она не могла допустить, чтобы Григорий узнал о её сотрудничестве с ними. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

Наёмница кивнула хозяйке и вышла вон. Арина же велела Жанне подготовить инъекцию с успокоительным и поставить девчонке в леопардовой шубе. Медсестра принялась выполнять её поручение, а Емельянова обратилась к Вите.

– Мы позаботимся о девочке.

Даниил удерживал Сашу мёртвой хваткой, Жанна приблизилась к ним. Она приспустила вырывающейся и воющей белугой девочке рейтузы, протёрла ваткой со спиртом тощую ягодицу и, поставив укол, натянула той штаны. Александра брыкалась, но силы стали гаснуть, как свеча. Она быстро вымоталась и притихла на руках охранника. Веки Сашки тяжелели, она незаметно погрузилась в сон.

– Что вы ей вкололи? – сердито спросил Виктор, взяв себя в руки.

– Ей нужно хорошенько выспаться, – ответила Емельянова. – Не беспокойся, мы позаботимся о ней.

– Саша поедет со мной, – сказал Витя, подойдя к Александре, что спала у Даниила на руках. Он потянул к ней руки и приказал Карееву: – Отпусти, я её никому не отдам!

Охранник подчинился, и юный князь взвалил девочку себе на спину.

– К чему эта комедия, Волков? – сурово произнесла Арина Сергеевна, взглянув на Витю с девочкой на спине, как на тлю. – Забудь про эту оборванку, мы доставим её в органы опеки, а ты отправишься домой.

– Нет! Саша будет жить со мной в Волчьей крови, – упрямо возразил Виктор и заявил: – Я её удочерю!

– Не смог придумать ничего глупее? Испорченный ребёнок, не способный отвечать даже за собственные поступки. Думаешь, нам больше заняться нечем? Искать тебя по всему Фениксбургу – великая честь? Можешь не тешить своё самолюбие, – злобно сказала Емельянова. – Если бы мы не успели, то эти падшие твари разобрали бы тебя по частям.

– Я виноват… Мои проступки ужасны… Спасибо за помощь! Я благодарен вам! Но Саша ни в чём не виновата… Она заслуживает нормальной жизни. Когда я остался сиротой, Григорий Андреевич меня не бросил. Чем Алекс хуже меня? Ей тоже нужен дом! А я… хочу быть таким же справедливым, как мой приёмный отец! – серьёзно отозвался Витя. – Арина Сергеевна, позвольте мне поговорить с папой. Он – князь и высшее должностное лицо Фениксбурга. Он для фениксбургцев как второй отец! Он должен решать судьбу Сашки.

– Вот как ты всё закрутил, – заметила Емельянова уже обычным тоном. – Да будет так.

 

 

Глава 3. Справедливость хозяйки НМЦ