Отель для страждущих

– Ничуть.

Марсель не просто протянул мне сигарету. Сначала он прикурил ее от своей. Опять секс на расстоянии в действии. Неймется ему.

– Я считаю, что вам не нужен костюм‑тройка. Никаких кушаков, поясов, смокингов и все в этом роде. От традиционного оставим только брюки.

Увидев, как брови Марселя вопросительно взлетели, я пояснила:

– Черные брюки, белая рубашка и жилет. Все. Никаких пиджаков. Возможно, галстук и бабочка тоже отпадет. Да, определенно, бабочка отпадет. Лучше уж цветок в петлице… А что… Интересная мысль… Цветок из ткани… Вместо галстука… У жениха и у невесты. Одинаковый цветок. И цвет. Конечно, и цвет – тоже. Осталось только выбрать цвет.

– Лиза, – позвал меня Марсель. – Вы тут?

– Какой вам нравится цвет?

– Что?

– Золото и серебро вас не устоит, конечно?

– Конечно, нет.

– Так… Значит, солнце тоже отпадает… Да, это в любом случае. Не то, не то. Не серое, не шоколад, ничего черного. Что тогда? Синий минус, Красное – минус… Что? Зелень! Зелень!

– Лиза, с вами все в порядке?

– О, да. Я нашла вам свадебную концепцию. Удивляюсь, что сразу до нее не додумалась. Я склонялась к цвету фуксии, но раз вы против, – тогда только зелень. Да. Определенно. Цвет молодой зелени. Не яркий, не темный, не бледный, не глубокий, понимаете?

– Как салат, да?

– Примерно, – кивнула я. – У вас будет жилет такого цвета. И ваши цветы будут этого же цвета, но уже пенного кружева, и никаких возражений про педерастов, это цветок, ясно? И невесте на платье что‑то пенно‑зеленое, декором. А ваша белая рубашка будет из такой же ткани, как платье невесты.

– Опять что‑то педерастичное? – вздохнул Марсель. – Без этого никак нельзя? Может, черт побери, традиционный черный смокинг? Я даже готов напялить бабочку. И даже на цветок в петлице готов. Но ткань свадебного платья – моя рубашка? Нет. Не хочу.

– Ты что, думаешь, свадебное платье невесты будет сшито только из белого пенного кружева? – усмехнулась я. – Ошибаешься. И пена будет, и шифон, и шелк, словом, подберем такой материал, чтобы у тебя рубашка была – целое загляденье, а у невесты из этой ткани будет, например, лиф. Что‑нибудь придумаю. Не бойся.

Я только сейчас поняла, что перешла с Марселем на «ты». И даже не удивилась. Марсель – тем более.

– Ладно. Попробую тебе довериться. Криста много о тебе рассказывала. И все – только хорошее.

– Подожди, я сейчас этот твой костюм нарисую. У меня гостиная – это и мастерская тоже. Крис платье немного изменю. Попышнее чтобы. Как у сказочной принцессы. И ей понравится, и мне с материалом – раздолье. Сейчас.

Я быстро потушила сигарету и начала метаться по гостиной.

– Ага, вот. Ручка, бумажка. Это что? Счет? Плевать. Вот, смотри.

Я села на подлокотник кресла, в котором сидел Марсель. Он еще курил, то есть, больше просто держал сигарету, а не курил, а дым пошел мне в глаза, и я эту сигарету у него бесцеремонно забрала, перегнулась через него, потушила, села обратно и стала рисовать.

– Ну, вот. Как‑то так. Смотри. Нравится?

– Да.

– Отлично. Теперь снимем мерки. Раздевайся.

О, черт!! Я это сказала? Сублимация, черт ее дери!

– Полностью? – хмыкнул Марсель, но начал расстегивать рубашку.

Не в моих правилах так глупо проигрывать.

– Только верх. Чтобы комар носа не подточил, как говорила моя бабушка. А джинсы мне не помешают, они сидят, как влитые, – выпалила я, и запнулась.

С влитыми джинсами явно вышел промах.

– И всех ты так раздеваешь? – насмешливо спросил Марсель.

– Отнюдь. Если только одежда грубая и мешает.

– Моя рубашка грубая и мешает тебе? – продолжал смеяться про себя этот наглый тип.

– Рукава широковаты. Не хочу ошибиться. Впрочем, можешь одеться, если тебя это смущает.

– Ничуть.

Марсель встал передо мной – без рубашки, в одних джинсах. Да, фигура у него прекрасная. Как я и предполагала. Ужасно хотелось прижаться к нему, бросить этот дурацкий сантиметр и заняться с ним сексом. Вот прямо тут. На полу. Плевать. На все. Но только не на Крис… Нет, я не могу…

Я начала делать обмер. Марсель стоял, не шелохнувшись. А я болтала бесцеремонно. Всякую чушь. Про шитье‑бытье, про ткани, про свадьбы, которые мне приходилось обшивать. Лишь бы не молчать. Стояла на цыпочках, болтала, и быстренько снимала мерки шеи, плеч, талии. Потом мне пришлось опуститься на колени. Марсель был выше меня на полторы головы. А мне нужны были мерки его бедер, да плюс еще длина брюк.

Меня постоянно било током, а когда я встала на колени, то и вовсе меня развезло, руки задрожали, и я уронила сантиметр. Но я делала вид, что все в порядке и я занимаюсь привычной рутиной.

А когда я сняла все эти мерки, мне пришлось встать и оказаться близко‑близко к Марселю.

– Ну, вот, – пробормотала я. – Мерки я сняла, все записала на… на клочке бумаги… Я не была готова к тому, что придется в этот час писать и рисовать… Предупреждать надо…

Потом я замолчала. Не знала, что еще говорить. И Марсель молчал. И пронзительно смотрел на меня. А я сходила с ума…

И тут резко прозвенел звонок в дверь. Я вздрогнула. Прошептала:

– Это Крис. Открывай.

– Нет. Открывай ты. Это твоя квартира.

Это была не Крис. А посыльный с пиццей. Который ошибся номером.

Я быстро захлопнула дверь и прислонилась к ней, чтобы отдышаться.

Марсель подошел ко мне – несколько шагов – и грубо схватил в охапку.

Сопротивляться не было смысла. Я выдохнула, обвила его руками, и мы стали целоваться.

Какие мысли? Какое «нельзя»? Какая мораль, нравственность, какая‑такая Кристина??…

Это как в сказке про козленочка. Так была сильна жажда, что человек напился из лужи, зная, что станет козлом. Как‑то так… Я отлично помнила русские сказки…