Отель для страждущих
– Почему такие мысли именно сегодня? Три года назад было еще хуже. За стенкой ремонт шел.
– Так‑то ремонт. Мы только строились, были полны идей и мечтаний. А сейчас что? Вит, мы живем на работе. Не хочу. Хочу свой дом. Маленький. Уютный. Чтобы просыпалась я утром от солнечного света из окна, от запаха кофе, от того, что ты слушаешь радио и гремишь на кухне посудой, готовя тосты на двоих. Понимаешь? Обедать и ужинать мы можем ходить в свой ресторан. Но завтрак? Это же… Это же что‑то святое… Священное семейное действо. А у нас его нет. И вообще… Хочу иногда сама готовить обед. Или ужин. Борщ варить хочу. Оладьи жарить. Пирожки с капустой.
– Все, успокойся. Хочешь, сварю тебе глинтвейн?
– Нет. Не хочу. Ты меня услышал?
– Услышал и понял я тебя еще вчера. Но не думал, что это настолько запущенно. Будем решать проблему.
– Я сегодня же начну искать дом. Пусть это будет готовый дом. Не хочу еще одного строительства. Хочу найти дом, как… как свадебное платье… Да.
– Это как же? – удивился муж.
– Вот чтобы увидела дом и поняла: это тот дом, который я искала. Понимаешь?
– Не совсем. Не было у нас свадьбы с платьем.
– У тебя бы платья не было в любом случае, – рассердилась я. – Что ты глупости говоришь? В кино видела… И у меня Крис замуж выходила.
– Она шила платье. То есть, перефразируя, сама строила дом.
– Но не все шьют себе платья. Кто‑то идет мимо витрины магазина и вдруг – бац – то самое платье. Зашла, примерла, купила. Быстрое счастье. Чем эти бесконечные примерки‑постройки. Теперь ясно?
– Хорошо. Начинай искать платье. То есть дом. Совсем ты меня запутала.
– Может быть, когда мы переедем, сразу начнем тут ремонт?
– Какой?
– Пристройку вокруг всего дома, отель, забыл?
– Ах, номера по стилям…
– Так как? Ты согласен? Заодно и гостиницу католическую обустроим. Ну, пожалуйста. Я тут с ума сойду.
– Хорошо. Только жить во время ремонта я буду здесь. Не доверяю никому. Только себе. Ты же знаешь.
– Пока ты тут будешь руководить строительством, я буду обустраивать дом. Будет тебе потом сюрприз. Настоящее готовое невестино платье. Которое то самое.
– Что‑то меня утомило сравнение со свадебным платьем. Что‑то не так? Что‑то случилось?
– Все в порядке. Просто удачное сравнение, не более.
– Что ж, мне пора. Сегодня еду в Париж, вернусь поздно.
– Позвони, как поедешь обратно.
– Зачем?
– В самом деле… Мне же не нужно будет готовить и разогревать тебе ужин, – улыбнулась я.
– Вот и отлично. А что, хочется? Можешь помочь нашим поварам.
– Это шутка?
– Ну… Да. Наверное. Прости. Ты должна радоваться, что тебе не нужно заниматься готовкой‑стиркой‑убркой, разве нет? Ты творческий человек.
– Ну, хоть иногда… Как же ты не понимаешь…
– Срочно ищи дом. Все в твоих руках.
– Да. Обязательно. И посуду куплю.
– Тогда уж и детей пора рожать. Я – только за.
– Сначала я научусь быть просто женщиной. Чтобы и творческая личность, и борщи варила, и все в этом роде.
– Дерзай. Ну, мне пора.
– А где отец Мартин? Уже уехал за красками? Я же просила…
– Не знаю. Я его не видел. Ну, все. До вечера. Или до завтрашнего утра. Как получится. Если приеду поздно, будить не буду.
Виктор торопливо чмокнул меня в губы и ушел. Я долго смотрела ему вслед. Как так получилось, что он понимает меня как дизайнера и человека вообще, но не как конкретную женщину? Хотя… Что тут удивительного?
ГЛАВА 5 (пять лет назад)
Кристина младше меня на три года, но уже успела скоропалительно выйти замуж и так же скоропалительно развестись. Замужем она не пробыла и года. Ей тогда было 18, мне – 21. И вот, едва успев развестись, она сообщает, что снова собирается замуж. И жениха мне не показывала до самого последнего, что называется, потому что я была зла на нее ужасно. Я не верила в этот ее брак, как и в предыдущий. К тому же, Кристина снова собиралась устроить пышную свадьбу и шить у меня новое свадебное платье. Только еще лучше. Еще с большим размахом. Потому что жених у нее богатый, а матушка его – аристократка, и на меньшее торжество не согласна.
И на этот раз ей нужны такие наряды, чтобы сразу было видно, что жених и невеста – единое целое. Еще и пригрозила, что все равно, с моей помощью или без, она устроит эту пышную свадьбу, а великолепные наряды им сошьет кто‑то другой. И даже подружка невесты будет другая. И я вообще могу не приходить на ее свадьбу. А еще ее жених готов заплатить мне за наряды. За ее, его, его мамы, и друга – свидетеля. И может, еще пары‑тройки ребят, чтобы фотографии получились красочнее, да и все действо – тоже. Деньги обещали быть приличными, и я согласилась. Уж деньги‑то у меня останутся, а что там будет с браком Кристины, это ее дело. Она же все равно поступит по‑своему.
Так что предъявить мне своего жениха Кристина решила за две недели до свадьбы. Приготовления шли полным ходом. Фасон ее платья был мною смоделирован и ею одобрен. Так же как и фасоны для подружек невесты. Оставалось только придумать что‑то для жениха, после этого – для его друзей – свидетелей; решили, что их будет парочка, чтобы не отставать от невесты, и найти что‑то общее. Деталь. Или цвет. Или и то, и другое.
В то утро я ждала счастливую пару в 11 утра. То есть как, ждала… Спала себе спокойно, поставив на телефоне будильник на 10 утра, чтобы успеть привести себя в порядок. Парочка будущих супругов должна была заехать за мной, забрать, посадить в машину жениха и отвести в ресторан, где мы познакомимся и начнем генерировать идеи по поводу костюма для жениха с одобрения его невесты.
Так что я спала со спокойной совестью. Пока меня не разбудил резкий дверной звонок. Я дернулась, села на постели, глянула на телефон и чертыхнулась. 9 утра. Наверняка, Кристина. Больше некому.
Я отключила будильник на телефоне и пошлепала босыми ногами открывать дверь. Вернее, я открыла замок и слегка пнула дверь, а не открыла ее. В образовавшуюся щель я крикнула, чтобы Крис сварила кофе и отправилась в ванную.
Не то, чтобы я торопилась, что там у нее случилось, просто не люблю обстоятельно приводить себя в порядок, не выпив утренней чашки кофе и не выкурив сигареты. Обычно, когда я курю, то обдумываю, что мне нужно сделать сегодня. Провожу подробный анализ на свежую голову.
Поэтому я просто ополоснула лицо, прополоскала рот, пригладила ладонью растрепанные волосы, и все. Вот сначала кофе – потом уже все остальное.
