По ту сторону Алой Реки. Книга 2. Потерявшие судьбу

Дом барона разграбили. Кладовые опустошили, взяли все оружие, одежду, чем и заняли сразу две из имевшихся в изобилии повозок. В конюшнях обнаружились лошади. Среди заключенных нашлись те, кто умел с ними обращаться.

Солнце перевалило за точку зенита, когда караван тронулся в путь. Сиера, Сардат, Аммит и Рэнт ехали верхами. Изможденные люди лежали вповалку, жадно хватая ртами свежий воздух. Им плевать, куда идет караван. Когда уходишь от смерти, любая дорога ведет в жизнь.

Сидя на спине светло‑серой лошади, свесив ноги на одну сторону, Сиера тоже подняла голову, улыбнулась солнцу и небу такого же цвета, как ее глаза. В последний раз она улыбалась три года назад, прощаясь с семьей. Улыбалась сквозь слезы, сквозь боль и обиду. А теперь вдруг хотелось смеяться. Как будто скальпель лекаря отворил вену, и хлынула наружу черная кровь, унося с собой болезнь.

Лопнуло чрево барона Модора, извергнув все, что он успел проглотить за свою жалкую жизнь. В отвратительном месиве Сиера нашла и себя. Конечно, скоро это пройдет. Лишь спустится ночь, в душу проникнут тени. Встанет перед глазами убитая деревня, оживут проклятья односельчан. Только будет еще хуже. Ко всему привычному добавится тяжелая, невыносимая боль от потери того, кто держал ее на цепи целых три года. Тогда она будет рыдать, тогда будет грызть руки, чтобы не выдать себя стоном. Она знала, потому что десятки раз видела этот день во сне и просыпалась в кровавом поту.

Поравнявшись с полями, ехавшие в арьергарде Сардат и Аммит остановились и о чем‑то заспорили. Аммит подозвал Рэнта, и тот, чуть послушав, схватился за голову. Сардат кивал, показывая на него, будто говорил: вот, мол, даже этот понимает, а ты…

Сиера осадила лошадь, знаком велев каравану остановиться. Пришли откуда‑то и эти волевые жесты – не иначе как с кровью графа. Сроду ее даже младший брат не слушался.

– Дурное замыслил, – тихо сказала Сиера, глядя издалека на Аммита. Говорила сама себе, потому и удивилась, когда прозвучал ответ:

– Не дурнее, чем было.

Обернулась, увидела ту женщину, из подвала, глядя в глаза, назвала ее Смертью. Двух часов не прошло, а она уже походила на человека. В глазах появился блеск, и кожа как будто разгладилась.

– Ну поубивают всех – делов‑то! – беззаботно продолжала женщина. – Зато, может, быстро, и всех сразу.

– Не поубивают, – твердо сказала Сиера.

Что‑то происходило в ней, непонятное и чуждое, к добру или к худу. Сиера поняла, что не даст в обиду этих людей никому. Барон многое мог делать, потому что он, во всей своей низменности, возвышался над ней. Но барона больше нет.

– Почему ты пешком идешь? Тяжело ведь.

– Идти тяжело? – Женщина засмеялась. – Ты посиди, сколько я сидела. Узнаешь тогда, как ходить приятно.

Тем временем Аммит умудрился убедить в чем‑то спутников. Все трое спешились. Сардат опустил голову и сунул руки в карманы брюк. Сиера содрогнулась. Если б не поза, простецкая до нелепости, Сардат в этой одежде – вылитый барон.

Тот разве что потолще был. Вон и камзол на животе топорщится, и плащ не так висит…

Рэнт отправился к людям, что занимались прополкой. Быстро собрал их в кучу – сотни две, не меньше. Кажется, все имение барона тут. Что‑то с ними потом будет?

«А я ведь наследница!» – осенило Сиеру. Дрожь, пробежавшая по телу, едва не заставила ее упасть. Да, согласно законам вампиров, она, Сиера, отныне является единоличной владелицей всего имущества барона Модора, а значит, – и всех этих людей.

Тонкий сомневающийся голосок в голове еще шептал: «Да что им дела до этих законов? Ты ведь сама не веришь!» – но Сиера тронула поводья.

– Что вы с ними собираетесь делать? – тоном хозяйки обратилась она к Аммиту.

Тот бросил на нее равнодушный взгляд.

– Сожрать всех, а кто не влезет – тех сжечь, чтоб врагу не оставлять.

– Тебя нормально спросили, – вмешался Сардат. – Вот возьми, да ответь. Может, она тебе разъяснит, что это скотство конченое.

– То‑то чувствую – не хватает чего‑то, – вздохнул Аммит. – Оказывается, разъяснений. Хорошо, давайте так. – Он заглянул в глаза Сиере. – Сейчас мы все вместе войдем по дороге в лес. Там стоит отряд твоего ныне испепеленного супруга. А между тропой и рекой зажаты остатки партизан. Так вот, я собираюсь предоставить главе отряда интересный выбор: нарушить приказ или пустить барона по миру. Как я успел понять, военные порядки Эрлот вернул старые. А значит, воины барона считают делом чести оберегать благополучие хозяина. Им придется изрядно поморщиться, но решение они, в конце концов, примут верное. Вот такая у меня задумка, госпожа Смерть. Разъясните, в чем я ошибаюсь. Быть может, вы предпочитаете честный бой? Это возможно. Мы с моим новым другом, скорее всего, убьем их всех. При этом сгорит большая часть леса, погибнут несчастные партизаны, на огонек заглянут воины графа и других баронов. Рано или поздно нас убьют, а то и захватят в плен. Извольте заметить: ничего хорошего, помимо того, что Сардат отведет, наконец, душу и всласть поубивает вампиров. А то он так на меня иногда посматривает – не по себе становится.

Сиера выдержала его взгляд, постепенно из равнодушного ставший насмешливым, а под конец полыхнувший неприкрытым гневом.

– Что если они решат выполнять приказ?

Аммит отвернулся и посмотрел на Рэнта, который возвращался во главе толпы.

– Начну с малого. А там видно будет.

Сардат сплюнул и заматерился. Сиера продолжала смотреть на Аммита.

– Даже Модор не позволял себе такой гнусности… Вампиры сами решают свои проблемы, так всегда было!

– Только вот я – не Модор, – сообщил Аммит. – И проблема – не моя, а человеческая. Если бы я решал свои проблемы, то уже двигался бы на север. А сейчас постарайся угомониться, ни к чему сеять панику.

Она хотела сказать, что посеет панику, что расскажет людям все. Пусть бегут в разные стороны, да кричат погромче… Но не успела. И хотя сердце ее остановилось при первых признаках опасности, скорость, с которой двигался Аммит, оказалась за пределами восприятия.

Словно порыв ветра выдернул ее из седла, закружил, бросил в повозку, разметав перепуганных людей. Лицом Сиера ткнулась в доски, перед глазами трепетнула высохшая травинка, оставленная кем‑то из работников. Руки сковало что‑то страшное, горячее, нерасторжимое. Руки, а вслед за тем и ноги.

– Цепи твоего благоверного, – пояснил Аммит, застегивая замки. – Не обижайся, это лишь на время. Не хочу беспокоиться еще и за тебя.

– Я тебя никуда не поведу, подонок! – прошипела Сиера прежде чем звенья цепи вжались ей в рот.

– Поведешь, – заверил ее Аммит. – Еще как – вприпрыжку. А пока полежи, отдохни.

– Аммит! – Это кричал Сардат, но, как ни выкручивай голову, его не увидеть. – Ты совсем тронулся? Что за…

– Рот закрыл! Как только я все решу – обнимемся и будем плакать от того, какие мы плохие. А до тех пор слушай меня. Вас всех это касается! Хотите жить? Тогда шагайте туда и начинайте завывать пожалостливей!