По ту сторону Алой Реки. Книга 2. Потерявшие судьбу

«Почему?» – спросил ее взгляд.

И Сардат, прежде чем поднести кровоточащее запястье к ее губам, грустно усмехнулся:

– Не знаю, почему так получается, честно. Просто вашему миру, кажется, не помогу ни я, ни Аммит, ни Левмир, ни Кастилос. Если кто и может заставить людей поверить в себя, так это маленькая и слабенькая девчонка, в жилах которой вместо крови течет сталь.

***

Летучая мышь сорвалась с ладони Глардота, командира отряда вампиров, и понеслась вдоль дороги. Аммит проследил ее взглядом до поворота, после чего опять холодно посмотрел на Глардота.

– Тут ведь недалеко? Просто если я успею зевнуть до того как все они придут, погибнет два десятка человек.

Глардот молча поднял руку, и с громким писком на указательный палец уселась еще одна мышь, вылетевшая из леса. Глядя ей в глаза, Глардот отдал другой приказ, и тварь, захлопав крыльями, унеслась вслед за первой. Аммит с ухмылкой проводил и эту.

Глардот смотрел на Аммита с ненавистью, не считая нужным даже как‑то ее скрывать. Еще бы – старик, три часа назад дрожавший и заискивающий, расправил плечи и распоряжается воинами, как малыми детьми. Однако, как ни злился, а найти выход не мог. Вряд ли, конечно, Аммит сумеет уничтожить их всех, но вот пожечь людей – это запросто. Если барон останется без всего…

Вспомнив некоторые прочитанные хроники, Глардот мысленно сплюнул. Бывали такие случаи в далеком прошлом. И разоренный вампир поступал единственно возможным способом: нападал на соседа. И воины, ему присягнувшие, сделавшие служение частью своей страсти, ступившие на путь становления берсерка, вынуждены были подчиняться. Заканчивалось все одинаково: кто‑то старше и сильнее приходил и уничтожал нарушителей спокойствия.

Тяжело скачут лошади, подрагивает земля. Глардот не стал оборачиваться, подставлять врагу затылок. Знал, что воины на ходу оценивают обстановку, натягивают поводья, располагаются у него за спиной полукругом. Одни – те, что лучше обращаются с огнем, – остались в седлах, чтобы ударить сверху. Другие – те, чья сила – скорость – спешились и осторожно трогают мечи.

– Мы все здесь, – сказал Глардот. – Отпусти людей.

– Не собираюсь, – заявил Аммит. – Ты слышал мои условия. Убирайся вон, под крылышко к барону, и жди, когда они вернутся. Отзови мышей‑соглядатаев из леса. И, поскольку мне это надоело, я начинаю считать до трех, после чего убиваю людей по десять штук каждые…

– Барон мертв!

Глардот вздрогнул, но заметил, что тряхнуло и Аммита. Они оба повернули головы к идущей от повозок со смертниками девушке. На ходу она сбросила серый балахон, осталась в темно‑синем платье по колено длиной. Черные волосы разметались по плечам, голубые глаза сверкали, как сапфиры.

«Сиера?» – удивился Глардот.

– Госпожа? – вслух сказал он и поклонился. – Простите, вы сказали, барон мертв?

Сиера как будто одним только взглядом отшвырнула Аммита – тот шагнул в сторону, зацепившись ногой за ногу. И вот этот взгляд – весь, без остатка, – достался Глардоту.

– Модора больше нет. А это значит, что теперь вы подчиняетесь мне, если я правильно помню присягу.

Ни одним движением Глардот не выдал замешательства. Что здесь творится? Кто на чьей стороне? И почему, во имя великой Реки, он, Глардот, разменявший третью сотню лет, вынужден прислушиваться к лепету младенца, жалких три года назад бывшему человеком?

– Вы говорите верно, – сказал он, потешив девчонку полупоклоном. – Но я не могу нарушить приказ барона до тех пор, пока не увижу его мертвым.

– И как, по‑твоему, должен выглядеть мертвый вампир? – поинтересовалась Сиера.

– У меня с собой кусочек, – сказал Сардат, выходя вперед. – Или думаешь, он поносить дал?

Глардот не сразу понял, что пытается показать ему незнакомец. Ни перстня, ни браслета, в ладони пусто… Вдруг осенило: рука! Он же с одной рукой вышел из леса, а теперь – две руки. И пальцы левой чуть тоньше и длиннее. Человеческий глаз, может, и не увидит разницы, а глаз вампира – вполне.

А одежда? Этот плащ, камзол, брюки – все висит, как на вешалке. Разве это не вещи барона? За глаза над ним посмеивались. Тонкие ручки, объемистое пузо, широкие плечи – ни то, ни се.

– Вам достаточно отдать приказ, – справился с потрясением Глардот. – И мы выполним свой долг по отношению…

– Приказываю идти домой. Отозвать летучих мышей. Вы никакого права не имели ставить под удар жизни людей.

– Мы выполняли приказ!

– Теперь у тебя другой приказ, Глардот.

И он проиграл этим синим глазам. Повернулся к своим. Почти три десятка воинов застыли в ожидании. По лицам тех, что поумнее, ползли гримасы разочарования.

– Уходим, – негромко сказал он и потянулся было к стременам.

– Пешком, – сказал парень с рукой барона.

Глардот повернулся к нему.

– Нечего на меня таращиться. Лошадей оставили и вон отсюда. Медленно. Хочу, чтобы вы прошли мимо повозок. И если хоть один человек внезапно погибнет, я вас лично всех до единого спалю.

– Выполняйте, – отрезала Сиера, когда Глардот посмотрел на нее. Сказала – и повернулась резко, сложив руки на груди. Волосы взметнулись от движения. Гордая девушка с гор, никогда ни перед кем не склонившая головы, до встречи с бароном.

Такой ее Глардот еще не видел. Видел одурманенной, бессильной, растерянной, плачущей, безразличной. Все эти три года она позорила слово «вампир» самим фактом своего существования. И вот будто ветром унесло эти три года. Глардот подчинился человеку.

Он отдал необходимые распоряжения и первым, во главе колонны, двинулся вдоль тропы. Щелкнул пальцами. Захлопали крылья, десяток летучих мышей где‑то там, в глубине леса, спорхнули с ветвей. Партизанский отряд получил свободу.

Глардот думал, что знает, зачем их заставили бросить лошадей. Полагал это обычным грабежом и не придал значения фразе: «Хочу, чтобы вы прошли мимо повозок». До тех пор, пока по щеке его не растекся первый плевок.

Глардот замер, повернул голову и встретился взглядом с худой, чудом на ногах держащейся женщиной. Эта бесправная тварь выдержала взгляд вампира. Больше того, она демонстративно склонила голову и плюнула ему в глаза.

– Не торопись, – раздался в тишине голос парня, что до сих пор стоял рядом с Сиерой. – Иди медленно, мойся хорошенько – заслужил.

Глардот пошел, гордо вскинув голову. Повел за собой преданных бойцов. Плевки дождем летели с повозок, от ненавидящих взглядов, казалось, начинает дымиться одежда. Откуда вдруг в людях столько ненависти? В этих бестолково мычащих животных, которые могут лишь заискивать, умолять, выпрашивать жратву? И разве повели бы они себя иначе, не знай, что отдан приказ их не трогать?