По ту сторону Алой Реки. Книга 2. Потерявшие судьбу

– Все сюда, меня слушать! – Сардат поднял руку, привлекая внимание. – Все, я сказал, дважды повторять не буду! Мы сейчас уходим. Куда – наше дело. Одно важно: идем делать плохо тем уродам, которые вас взаперти держат. Сейчас – вот прямо сейчас! – каждый из вас – свободен! Понимаете это слово? Свободны! Я никогда не забуду человека, который за один день стал моим лучшим другом. Он не мог умереть до тех пор, пока я не сказал ему, что он – свободен, что мы – отбились, и что никто и никогда не наденет на нас ярма. Для него свобода значила – жизнь, и только так должно быть. Согласны – идите с нами. Мужчины, женщины, дети, старики – без разницы. Больные, хромые – все равно. Вы – мы! – люди, и мы идем совершить то, что должны были тысячелетия назад. Только теперь на нашей стороне – сила, и победа неизбежна.

– Он что, правда всю эту шоблу с собой тащить собрался? – тихо спросил Варт, отдавая Аммиту плащ и получая взамен продырявленную, залитую кровью куртку.

– Он – ребенок. И ему невдомек, как дорого стоят игрушки, – отозвался Аммит. Голос звучал страшно из‑за поврежденной груди. Зарастать рана, нанесенная сталью на крови, не спешила.

Освобожденные узники на повозках тянули шеи и слушали Сардата с выражением одинаковой надежды. Эти готовы поверить всему, идти куда угодно. Барачные же слушали более настороженно.

– А если не пойдем? – спросил жилистый мужчина лет тридцати. – Что, перебьете тут, кровь выпьете?

– Дорогу домой знаешь? – повернулся к нему Сардат. – Шагай и не оглядывайся. Твоя свобода, что хочешь – то и делай. Только вот о чем сперва подумай. Пусть не все, но многие из тех, что уйдут сейчас с нами, вернутся. Именно им будет принадлежать новый мир, потому что они и только они зубами вырвут его у самой смерти. И вы будете смотреть в глаза им. Смотреть и просить, чтобы о вас позаботились. Пищать, что вы – тоже люди, тоже имеете право на счастье. Так вот, право это заслуживается сейчас. Хочешь жить счастливо? Иди и заслужи свое счастье. Доволен бараком? Иди и живи в бараке. Но если твои бывшие друзья вернутся с победой – там и оставайся. Потому что это – твой выбор. Твоя свобода. И твое счастье. Такой расклад. Не нравится – поплачь.

Сардат говорил и видел, что слова попадают в цель. Что‑то пробуждалось в людях. Нет, не во всех. Многие посмеивались, иные махали руками – Сардат сразу забывал про них. Не тот случай, когда важно подчинить всех. Пусть будет раскол. Зато те, что выберут верный путь, будут чувствовать свое превосходство над трусливыми собратьями. Да, будут ворчать, завидовать, что те спят в тепле и едят, небось, досыта. Но как только за плечами окажется первая победа, переменится все.

– Нам и драться даже нечем, – не сдавался мужчина. – Отродясь токмо пахать умели. Много навоюем‑то?

Он уже согласен. Уже в пути. Просто надо объяснить это ему самому и тем, кто сейчас, затаив дыхание, ждет итога.

– Как тебя зовут? – спросил Сардат, проходя мимо. Он направлялся к повозке, в которую свалили все содержимое оружейной комнаты барона Модора.

– Меня? – удивился мужчина, поворачиваясь вслед за командиром. – Меня – Саспий, а чего?

Сардат, жестом попросив заключенных отодвинуться, выбрал из кучи оружия в повозке копье.

– Держи, Саспий, – сказал, всучив копье мужчине. – Это – твое оружие. Жену когда‑нибудь палкой уму‑разуму учил? Вот это то же самое, только с острым концом, чтоб даже до вампиров доходило, где их место. Что еще тебе нужно, чтобы поверить, что ты – сильный и свободный? Коня? Запросто. – Подвел серую лошадь, из тех, что оставили воины‑вампиры. – Прошу, садись. Или из близких кого усаживай.

Саспий огляделся, держа копье, будто горячее, одними пальцами. Поежился, потому что на него смотрели все. И друзья‑товарищи по баракам, и эти, похожие на выходцев с Той Стороны, заключенные, и напоминающие кучи листьев партизаны. Даже Аммит, Сиера и Рэнт – самые пока непонятные ему во всей этой ситуации – тоже застыли, глядя на него. Почему‑то так получилось, что Саспий оказался главным, он принимал решение.

Руки твердо обхватили древко. Тупым концом копье грянуло в землю.

– Ну, веди, что ли! – воскликнул Саспий. – Поглядим, каково оно – господами‑то быть!

 

 

Глава 8

 

Запад

 

Свет керосиновой лампы трепетал на пожелтевших от старости страницах. Медленно шевеля губами, Арека проговаривала слово за словом. Со лба скатилась капелька пота. Дочитав длинное, сложное предложение, Арека минуту сидела, глядя в стену.

За последние годы кое‑что в спальне принцессы изменилось. Исчезли куклы, вместо них в углу громоздился письменный стол, за которым Арека день за днем штурмовала грамоту. Настоящую, а не ту, что дозволена людям. Глаза слипались, но до отмеченного в книге места еще далеко.

Арека встала, прошлась по комнате. Слишком душно. Щелкнула шпингалетом, отворила окно. Подышав летним ночным воздухом, Арека вернулась за стол. С улицы доносились песни – люди в бараках уже не страдали от голода, освоились с новым житьем.

Неделю назад, правда, новый приказ господина растревожил притихших пленников. Мужчин освободили от полевых работ и заставили копать ямы в, казалось бы, случайных местах города. Никто не знал, зачем. Никто, кроме Эрлота, разумеется.

Арека постаралась отрешиться от тяжелых мыслей. Палец заскользил по строчкам. Губы шевельнулись:

– По‑сле а‑та‑ки на у‑кре‑плен…

– Кончились твои дни, дитя!

Арека подскочила на месте, взгляд метнулся к окну. На подоконнике, свесив ноги в комнату, устроилась герцогиня Атсама. Длинные волосы скрыли лицо, пальцы хищно протянулись к Ареке.

– Я выпью всю твою кровь, до последней капли, и даже твой господин меня не остановит. Прощайся с жизнью!

Арека вздохнула, успокаивая затрепетавшее сердце:

– Слушай, ну в двадцатый раз вообще не смешно.

Атсама погрозила пальцем:

– Ты не играешь!

Арека, закатив глаза, отодвинула книгу, руки сплелись в молитвенном жесте:

– Пощади меня, могучая госпожа. Все для тебя сделаю, чего только душа твоя пожелает.

– Все‑все? – уточнила Атсама.

– Все, что угодно.

Атсама взмахом руки отбросила волосы с лица.

– Да что с тебя взять? – печально сказала она. – Действительно, игра надоела.

– Это потому что ты всегда хочешь играть в одно и то же, – сказала Арека. – Может, в следующий раз я буду могучей вампиршей, а ты – перепуганной девчонкой?